На комиссии промышленников приморский купец Семенов кричал, что нет опытных штурманов и шкиперов, что нужно открывать мореходную школу и школу переводчиков японского и китайского.
— Ничего нет!
— Немецкая фирма фрахтует суда и устанавливает рейсы с Японией. А мы?
— Поселенец мед привез, и пасека у него хороша. Липовые леса там тянутся на сотни километров… А сбыт? А транспорт?
Говорили о вывозе в Китай морской капусты и трепангов.
В перерыве Афанасьев сказал:
— Золото боятся дать нам в руки! Боятся! Ну не дурак ли наш царь!
— Он не дурак, — ответил Бердышов. — Мы маленько придурковаты.
— Ей-богу, дурак. Экий бычина, — кивнул Кешка на портрет. Он приложил два пальца к бровям, как бы показывая, что царь-то узколобый.
— Паря, далеко все это от нас. Какое нам с тобой дело? Неужели мы здесь не приспособимся. Эх ты, революционер!
— Конечно, я бы хотел…
Чихачев еще рассказывал Ивану, что граф Муравьев всегда говорил: нужна железная дорога. Нет! Не дали и не помнят! Не помнят, пока англичане не построили из Канады в Колумбию через материк. «Проливы нам! Такая война, жертвы! Амур забыт. Да грош цена проливам и Босфору по сравнению с Дальним Востоком!»
— А царя убили, — сказал Кешка.
«Царя убили, — подумал Иван. — Убили царя!» Иван хотел бы сказать, что не субсидии нужны. Что субсидии привлекают сюда нахлебников. Что каторга губит край. Порто-франко отменять нельзя. Но он знал, что идет буря и что в большом деле трудно будет устоять лишь своим умом.
— Кеша, был бы ты приискатель, с тобой шел бы другой разговор, — сказал Иван своему гостю дома.
— А че? А че? — забеспокоился Кешка. — Ну скажи. Скажи.
— Мы бы с тобой сложились и прежде других открыли бы банк. Банк золотопромышленного товарищества. Но какой же банк паровой мельницы с рыбалкой и с морской капустой? Паря, шанхайская кухня! Пампушки и трепанг!
— У меня есть два прииска, только небольшие, — сказал Кеша.
Иван прищурил глаз.
— Шибко небольшие?
— Один мыл шесть пудов. И два с половиной — другой.
— Ого! Но мы малограмотные с тобой. А надо знать финансы. Я еду кругосветным и буду учиться. Заеду туда, где самые тучные банкиры. Хочу зайти к ним и посоветоваться. Не прогонят? Люди же! Чем они хуже других?
— Не к Ротшильду ли?
— Я все возьму на себя, но не сразу. Но место надо застолбить сегодня же! Будет у нас банк.
— Из Парижа хоть в Благовещенск заезжай. А то все в Николаевск, на свое болото.
Почти никто не ездил из столицы теперь через Сибирь. Между Владивостоком и Одессой ходили корабли добровольного флота.
Украинские переселенцы приплывали на этих же кораблях, селились на юге.
— Настанет время, — сказал Иван, — когда золото можно будет покупать открыто. Наши законы пока никуда не годятся, и мы теряем золото. Но мы с тобой свое возьмем. Я мужикам намекал, не сложат ли они свои капиталы с моим.
— Им сначала капиталы надо завести… Скажу тебе по чистой совести.
— Ты ведь у нас умный, Иван, умней попова теленка, — сказал Иннокентий, — смотри только не разевай рот раньше времени. Этого у нас никто не любит. Придуривайся.
— Что же теперь прятаться! — ответил Иван. — А от пули все равно не спрячешься.
— Приезжал великий князь, и все радовались. Чему? А послушаешь, они же сами не хотят монархии! А за пароходом перли десять верст и кричали.
— Но ведь любопытно людям.
— Да имя хоть бы что. И бабам!
— Да, и женщинам!
— А я когда-то думал, что ты из князей.
— Нет, это я людей путал, небылицы рассказывал. А ты теперь молчи. А то подумают, что князь, и денег нашему банку никто не доверит. А ты знаешь, что в Москве есть главная улица — Тверская?
— Как же! Главная улица в Расеи. Есть город Тверь. Еще Кострома. Великий Устюг!
— Теперь из Одессы к нам пароходы идут. Может, и я погляжу, какой это город. А раньше было проще: Сахалин, Япония, за островами — Китай. За морем — Америка…
На другой день пришел Кешкин пароход, а еще через день Афанасьев отправился в низовья заключать контракты с крестьянами на поставку рыбы.
… На маленьком казенном пароходе Бердышов шел вверх по Уссури. Заночевали у болотистого китайского берега. Нашел густой туман. На всякий случай пароход время от времени давал гудки. Ни со своего берега, ни с чужого никто не отзывался.
На палубе подошел к Ивану молодой генерал Соколов из Владивостока. Он рассказал Бердышову, что ехал с женой по Амуру на лошадях, побывал в Уральском, познакомился с местными крестьянами, и они произвели на него очень хорошее впечатление. Особенно сын Егора Кузнецова…
Генерал сказал, что его будет встречать экипаж из Владивостока и что он возьмет Ивана с собой. Теперь прорублена отличная дорога, там работают землемеры, готовят участки для украинских переселенцев. А в городе Владивостоке сдаются подряды на постройку крепостных сооружений.
Генерал пригласил его в каюту. Он рассказал, что прежде всего надо построить батарею на Тигровой сопке, которая господствовала бы над подходами к пристани каботажного плавания…
