Соронец оказался прав. Нежнейшая, хорошо пропеченная грудинка таяла во рту. Насладиться ужином в полной мере мешала уязвленная гордость. Ради лучшего выпускника Академии за последние десять лет можно было постараться получше и попытаться уговорить его деньгами и лестью.
— Позвольте полюбопытствовать, почему вы прислали это письмо именно мне? — наблюдая, как Элайза поливает пышущие жаром ребрышки соусом, спросил Николас.
Логичнее было бы подхватить на этот крючок Лисару. Скажи ей, что помощь нужна бедным и обездоленным, и она бросится нарушать закон, не обременяя себя критической мыслью. К тому же она уже ступила на скользкую дорожку, помогая беднякам Медного района, не имея на то лицензии и разрешения Магистрата.
Мистер Арус заговорил только после того, как отделил небольшой кусок мякоти и положил его в рот с таким видом, словно кусок хорошо приготовленного мяса для него дороже целого мира.
— Потому что Пениорт — завистливый и узколобый человек, который не желает быть смещенным молодым, талантливым выскочкой, — просто произнес он. — Он выразился несколько грубее, но я подумал, что эпитеты «болван» и «сопля зеленая» не придутся вам по вкусу.
В этот момент Николас имел несчастье пить вино и подавился. Благородный напиток пошел носом, и Элайза, вмиг оказавшись рядом, протянула ему салфетку и похлопала по спине. Ее похлопывания не смогли бы и бабочке примять крылья, но все равно приятно.
Мистер Пениорт, заведующий отделением хирургии, в котором служил Николас, с первого дня только и делал, что издевался над новичками. В то время как врачи гораздо моложе Николаса уже оперируют, он же появляется в операционной только ради уборки. В такие моменты он, как никто другой, понимал обиду Лисары, которую сначала не допустили до практики, предложив уйти в гинекологию, а после и вовсе выжили в морг.
— Он вам это сказал?
— Мне, девушке, что обслуживала столик, соседям, которые хотели посидеть в тишине, — раскручивая вино в пузатом бокале, отозвался Арус. — В тот день, насколько я понимаю, шла какая-то срочная операция, ведь так?
— Да, была, — откашливаясь, буркнул Николас. — Острый аппендицит, который имел несчастье развернуться так, что я его едва нашел. Возможно, он бы простил мне самоуправство, не валяйся он в своем кабинете пьяным и не окажись пациентка женой подполковника милиции, — отпив воды, он вздохнул. — Операция пустяковая, а вот пациентка, сами понимаете, нет.
— И что сделал Пениорт?
— Отправил меня мыть колбы, — хмуро ответил Николас, чувствуя, как в нем разгорается недовольство. — Я потерял два месяца перед раковиной!
— И потеряете еще немало, ведь Пениорт не остановится, пока не выживет вас из клиники.
— Можно уйти в другое место, — неуверенно ответил он.
Вот этого не хотелось бы. Ни одна больница в Кондоме не обладает столь щедрым финансированием и передовым оборудованием, как клиника Академии.
— А с чего вы взяли, что он позволит вам продолжать карьеру? Элайза, будь душкой, принеси нам коньяка.
Странно каждый день сидеть напротив человека, который заживо сжег семью твоей близкой подруги, и ничего не предпринимать по этому поводу. Хуже всего то, что избегать его не представлялось возможным. Они то и дело пересекались на кафедре, в столовой, в коридорах, в администрации и кабинетах, когда кто-нибудь напутает что-то в расписании.
Мистер Мэнсон, низковатый, полноватый, лысеющий мужчина средних лет, с мягкими улыбающимися глазами и успокаивающими интонациями в голосе, никак не походил на хладнокровного убийцу. Хотелось схватить его за плечи и затрясти, спрашивая: «Зачем? Зачем вы это сделали?!»
Летом групп в Академии немного, младшие курсы уехали помогать родителям в огородах, а старших осталось мало. Лекции Ниобы наконец внесли в расписание, дали в нагрузку работу в музее, а также организацию работы малого театра, которым она занималась во время учебы, подготовку к семинарам, дополнительные курсы для желающих углубиться в предмет. Не стоит забывать о младших курсах, которым надо было помогать осваиваться в замке, благо первый курс набирался зимой и до этого далеко. Свободное время вмиг испарилось, и она порадовалась, что успела решить вопрос с жильем и заказать новые платья сразу после приезда.
Обедала Ниоба отдельно от друзей, в замке, сидя за преподавательским столом. Даже странно оказаться не в общем зале вперемешку с другими студентами. Когда она в первый раз садилась за устланный белой скатертью стол, казалось, что вот-вот кто-нибудь окрикнет и прогонит ее в общий зал, но преподаватели, напротив, встретили ее радушно. Они помогали советом, поддерживали и решали мелкие организационные вопросы.
