— О, вовсе нет. Он мечтает заполучить марку из Облачного града, но, сами понимаете, Царский двор абы кому не пишет.
— Вот! — наконец отыскав конверт, Ниоба протянула его и тут же ойкнула, опомнившись, что весь конверт, да еще и с письмом, отдавать, пожалуй, не стоит.
Положив конверт на стол, мистер Мэнсон с величайшей осторожностью провел пальцами над маркой. Чужой Талант отозвался легким звоном в ушах, чуть усилив боль в виске, что вот уже вторые сутки вгрызалась в голову.
Пар растворил клей, и марка мягко отделилась. Осторожно положив клочок бумаги на ладонь, мистер Мэнсон любовался ею, словно диковинной бабочкой.
— Не устаю удивляться выдумке ваших художников, — покачал он головой. — А что за зверь изображен?
— Караган, — не глядя, отозвалась Ниоба и тут же сообразила, что едва ли в Кондоме кому-то известен этот степной зверь, — корсак, то есть степная лисица. Все зависит от того, какое название вам больше нравится, — желая скрыть неловкость, добавила: — Вам повезло, это ограниченная серия в честь дня рождения княжеской племянницы в Верестаге.
Ник бросил на нее странный взгляд. Ниоба предпочла сделать вид, что ничего не заметила.
— Я ваш должник, — сердечно произнес мистер Мэнсон. — Не буду вам мешать.
Проводив его взглядом, Ниоба наклонилась к другу и шепнула:
— Давай проследим за ним.
Ник удивленно воззрился на нее в ответ.
— Возможно, это ни к чему не приведет, а возможно, мы найдем зацепки.
Некоторое время Ник молчал, глядя в сторону полок, где скрылся преподаватель.
— Если честно, я не понимаю, зачем нужно было похищать Тишину, — наклонившись некомфортно близко, шепнул он. — Если ради выкупа, тогда почему они до сих пор не заявили об этом? Если это элемент устрашения для Дария и мистера Кайта, тогда их должны были оставить в живых.
— Именно это меня и беспокоит, — так же тихо откликнулась Ниоба, стараясь незаметно отстраниться.
Заслышав чужие шаги, Ник быстро выпрямился и произнес:
— Слушай, я уже полгода уговариваю Лисару переехать.
— Чем тебе не нравится ее подвал? — поинтересовалась Ниоба, делая вид, что увлечена статьей. — Я была там, тихое место. Дворик такой уютный, соседи милые.
В просвете между полками мелькнул силуэт библиотекаря.
— Милые, но, понимаешь, это не те люди, что должны окружать магистра, — увидев, как она переменилась в лице, Ник поспешно спросил: — Ты знаешь, чем занимается ее соседка сверху?
— Мисс Моро?
— И не только она, — нагнав на себя таинственный вид, Ник поднялся. — Спроси у Лисары, чем она занимается.
— Подожди, а это не та мисс Моро, которую ты на днях в театр водил?
Светлая кожа Ника вмиг вспыхнула стыдливым румянцем. Справившись с собой, он вновь наклонился так близко, что можно рассмотреть синие искорки в его глазах.
— О том, что именно она мне предложила и за какие деньги, при леди не обсуждают. Не хочу, чтобы Лисара запятнала себя такими знакомствами. Для нас, магистров, репутация превыше всего, — прежде чем отодвинуться, он подмигнул, шепнув: — Увидимся вечером.
Эта простая фраза отчего-то вызвала прилив крови к щекам. Начинало казаться, что случайные встречи превращаются в постоянные.
В последний раз Ниоба встречалась с Лисарой неделю назад, когда они устроили субботний обед на природе и закончили день танцами с табором цыган. Подпевая знакомым мотивам и танцуя так, что заколки повыпали из волос, Ниоба наконец почувствовала себя живой.
Работа, пусть и интересная, и любимая, словно поставила жизнь на паузу. Недостаток впечатлений давал о себе знать. Боль все чаще просачивалась на первый план восприятия, и все сложнее было отвлечься.
Потому сегодня она спешила на встречу с подругой.
Лисара — это далеко не Миранда с горячим полуденным солнцем, что живет в ней. Лисара — утреннее солнце. Солнце, что, появляясь холодным весенним утром, прогоняет туман. Воздух еще холодный, влажный, в тени холодно и стыло, но стоит выйти на солнце, как оно согреет тебя мягкими теплыми лучами.
Их знакомство состоялось на первом курсе, во время прохождения медицинской комиссии. Ниоба в то время едва могла связать пару слов на имперском. Несмотря на то, что в десять лет она попала в чужую страну, с чужими традициями и языком, Ниоба вовсе не чувствовала себя потерянной. Новое приключение, о котором она так мечтала, разворачивалось перед ней, и даже тяжесть расставания с родными не могла его омрачить.
Всех первокурсников в обязательном порядке прогоняют через толпу врачей. Так вышло, что она оказалась последней в очереди, а когда вышла из кабинета, из всех групп будущих однокурсников на лавочке сидела лишь одна лохматая девочка.
В будущем Лисара объясняла это собственным страхом: выйти из кабинета и остаться в одиночестве в незнакомом здании. В отличие от своей будущей подруги, Ниоба с малых лет хорошо ориентировалась в незнакомой местности, даже если все надписи на табличках на тарабарском языке, но благородный жест незнакомки оценила.
