— Не помню, как фамилия этого прощелыги, — рассказывал убоповец, удобно разместившись на комфортном сидении джипа, — а суть истории такова. Этот умник работал мелким клерком в ломбарде и принимал на рассмотрение золотые украшения, а каждое украшение обязательно вытирал о бархатную тряпочку на столе. И вытирал очень тщательно. А через некоторое время стертую тряпочку менял, причем за свой счет. К удовольствию руководителя. Тот и не догадывался, что клерк тратил собственные деньги не из-за фанатской чистоплотности, а потому что на бархате собирались частицы золота. Клерк бархат сжигал, а золото собирал. На этом и сколотил состояние и скоро выкупил ломбард. Это на тряпке, а уж на металле следы золота подавно должны остаться. Главное, чтобы весы не потерялись.
В потерю весов поверить было просто невозможно. В деревне ничего просто так не выбрасывается, даже старые вещи или обувь — рваные, стоптанные и давно никому не нужные, и те где-нибудь хранятся. На всякий случай. В деревенских домах и пристройках хватает места всем вещам, и новым, и старым. Пусть лежат, не жалко.
— Будем надеяться, что не потерялись, — заметил детектив и глянул на часы.
До Мухино было около трех часов езды, вот тогда они узнают, сохранились ли раритетные весы, а еще через несколько часов узнают, остались ли на тарелках золотые следы.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — разглагольствовал Алексей, настроенный безмятежной ездой на лирический лад, — про это можно даже не говорить, лучше про вчерашний вечер расскажи. Как посидел за государственный счет, как Олеся Васильевна себя вела. Подсказала что-нибудь дельное? Рассказывай, не молчи. Это не твое частное дело, а дело общее.
Похоже, Алексей хорошо выспался, и настроение у него было под стать занимавшемуся майскому утру. Такое же безмятежное и светлое. Что ни говори, а в холостяцкой жизни все-таки имеются позитивные стороны.
— Ничего конкретного Олеся не сказала, — признался детектив, — ни про плавильщика, ни про возможную утечку продукции с завода. Единственное, в чем твердо уверена, так это в отсутствии воровства золота. По ее словам, краж просто не может быть. И по-своему она права.
— В чем она права? — встрепенулся убоповец. — В том, что с завода не пропадает золото? А откуда тогда эти килограммы, эти золотые пуды? Откуда они у Хвороста появились? С луны свалились? Или, по-твоему, Ломоть специально себя оговорил, специально наплел с три короба? Ни хрена себе, сказанула. А чье же тогда это золото? Может, вообще не было, и нет никакого золота? И ты поверил? Не слишком ли быстро, Вадим Михалыч, ты отказался от своего убеждения. Влюбился, что ли?
Вадим покосился на коллегу, приняв упрек за шутку. Судя по взъерошенному виду, Алексей не шутил. Видать, крепко его задело, если так быстро сменился в настроении. Надо успокоить, пока не разошелся по-настоящему. А то еще раздумает ехать.
— Не влюбился, — буркнул детектив, — а если и влюбился, то на моих убеждениях это не скажется. Не переживай. Ее правота в том, что на заводе не выявлено ни одной пропажи золота, и конечный результат выплавки всегда сходится тютелька в тютельку. Сколько готовой продукции ожидается на выходе технологического процесса, столько и получается. И строго соответствующего качества, четыре девятки. Вот и прикинь, о каких кражах может идти речь.
До упоминания имени технолога Алексей слушал доводы напарника спокойно, но снова встрепенулся, услышав ее имя. Он со всего маху приложился ладонью к колену и с досадой подытожил:
— Я так и знал, что ты все испортишь! Надо было самому познакомиться, а не пускать козла в огород. Тебе дело доверили, а ты весь вечер только и думал, чтобы клинья к ней подбить, зачем тебе про дело думать. А она баба ушлая, сразу смекнула, что к чему, вот и запудрила тебе мозги.
Чудак человек. Можно подумать, будто Олеся замешана в кражах. Зачем ей пудрить детективу мозги? Можно подумать, она сама напросилась на знакомство, а не они обратились к ней за консультацией. Попросили, называется, человека помочь, а вместо благодарности внесли в круг подозреваемых лиц. В самый раз завтра же вызывать повесткой в милицию. Послать зарешеченный УАЗик. Прямо на работу. Надо защищать невинного человека, пока не поздно.
— Между прочим, она подсказала очень интересную мысль, — заметил детектив, встав на сторону Олеси, — если б не она, сами мы не догадались бы.
Черенков пренебрежительно фыркнул. И промолчал. Похоже, не нашлось слов для достойного ответа на такую глупость. Ладно, может, на следующий вопрос слова найдутся.
— Ты не припомнишь, какое было образование у погибшего Дзюбы? — спросил детектив, уводя разговор в сторону от Олеси.
Черенков на память не жаловался. Отвернулся к окну, буркнул:
— Среднее.
И остался сидеть в том же положении, наблюдая за бегущей мимо березовой рощей. Не роща, правда, а всего лишь неширокая полоса, отделявшая шумную трассу от раскинувшимся за ней тихим полем.
— А ты обратил внимание, уважаемый Алексей Иваныч, что никакого аттестата о среднем образовании на имя Дзюбы в его квартире не найдено?
