Над мотоциклом Вальдемара нагнулся какой-то тип с ножом в руке. Сразу вспомнились рассказы о войне между соперниками по сбору янтаря.
— Эй! — громко окликнула я. — Что пан тут делает?
Окликнула не так уж грозно, и слова не очень строгие, но воздействие их превзошло все ожидания. Незнакомец подскочил словно ужаленный, на лице панический ужас, в руке крепко зажат нож. И как кинется на меня! Точнее, мимо. И в мгновение ока скрылся в леске. Несколько озадаченная, я вошла в дом.
Вальдемар в этот момент вылезал из подвала.
— Пан Вальдек, там какой-то тип с ножом в руке клеился к вашему мотоциклу, — сообщила я, все ещё тяжело дыша.
— С ножом? — ужаснулся Вальдемар.
Стремглав нырнул обратно в подвал, через него выскочил в сарай, а из сарая — на дорогу. Я тоже выскочила. Злоумышленника и след простыл. Вальдемар принялся осматривать мотоцикл — Одну покрышку порезал, рыбья холера! Хорошо, вторую не успел. Пани его прогнала?
— Похоже, так, хотя и не слишком старалась Просто при виде меня он так перепугался, словно привидение узрел И сбежал.
— Ну, пани спугнула, этого достаточно. Кто такой был?
— Никогда не видела его. Постарше вас, с таким носом… костлявым.
— А-а, знаю гада Хороню, что переднюю только порезал. Она и так на ладан дышала, все равно собирался менять. А задняя новёхонькая. Такой кретин, такой осел, что ни говори — как горохом о стенку. Он считает, проше пани, что это я ему цепь с шипами подложил, а я ни сном ни духом. Из Коптов этот тип.
Так я и думала. Видимо, продолжается упорное противостояние двух соперничающих групп, местных янтарщиков и их недругов из Рыбацких Коптов и Стегны.
Признательный мне за спасённую заднюю покрышку, Вальдемар кое-что порассказал. Мы вошли в дом, там, к счастью, никого не было, никто не помешал, не нарушил доверительного настроения.
— Вообще-то ещё осенью пласт подмыло, подошёл янтарь, но только у нас, от Крыницы в нашу сторону, а по ту сторону — ничего, так уж прибивало к берегу. Так что все к нам полезли, аж с самой Стегны. Кто на чем, на мотоциклах и на джипах по дороге через дюны к морю выскакивали, чтобы посмотреть, что и как. Ну, наши малость осерчали, поперёк той дороги и дюнах цепи растянули, с шипами, те и напоролись, не проскочили. А вот этому, с носом, так вовсе не повезло, два раза напарывался И уверен — это я подсунул. Вот теперь и мстит, хотя я балбесу сто раз повторял — пальцем не прикасался, у меня и без того работы невпроворот, не хватает ещё засаду устраивать на всяких идиотов. Так нет, упёрся — я, и все тут. Уже третий раз к моему мотоциклу подбирается.
— От зависти! — пояснила Ядвига. — Нечего было хвалиться.
Она только что вошла в кухню и услышала последние слова мужа.
— Я хвалился?! — возмутился Вальдемар. — Да я сроду не хвалился. Просто мужики видели, что я насобирал, вокруг же люди. Иногда и мне везёт.
А я примирительно заметила:
— Янтарю всем хочется Вот взять хотя бы и меня Бывает, такая жадность обуяет…
— Факт! — кивнул Вальдемар — Янтарь, он такой, человека враз опутает. А в море так один у другого и из сетки выхватить может запросто, себя люди не помнят Я бы не удивился, узнав, что Флориана кто утопил, если тому что-нибудь этакое в сетку попало, стоящее.
Ядвига так вся и всполошилась.
— Ну зачем такое болтать, опять к тебе кто-нибудь прицепится!
— Да кто прицепится? И почему обязательно ко мне, все так говорят. Ведь в том месте, где Флориан утонул, мусор совсем близко подошёл к берегу. И с чего вдруг Флориана волной опрокинуло, когда вовсе не такая она сильная шла? Да и было ему всего по пояс, на таком мелководье он бы и ползком выбрался. Ну, теперь уж не узнаешь, что он там в своём мусоре откопал…
Ядвига скептически пожала плечами:
— До сих пор у нас люди друг дружку из-за янтаря ещё не убивали, Бог миловал. Кого же ты считаешь убийцей?
— Кабы я кого считал, так донёс бы на него, потому как таких вещей не люблю! — гордо возразил хозяин. — А потом… почему непременно из наших? Приезжают ведь всякие, глядишь, — другой когтями бы из горла вырвал. Вот есть один, так он мне не нравится, так не нравится…
— Только не вздумай на кого наговаривать! — перебила мужа Ядвига. — Бросишь подозрение, сам же неприятностей не оберёшься.
— Вот видите? — обратился Вальдемар ко мне за поддержкой. — И жене он не нравится, а все равно не даёт слова сказать…
— А чего лишнее болтать? — опять перебила Ядвига. — Я сама о том типе кому надо шепнула. Своим людям, нужно же предостеречь. На всякий случай.
И, чтобы не обидеть недоверием, Ядвига сочла нужным и мне рассказать:
