Старый труп произвёл впечатление Уставившись друг на друга, геологи пожали плечами, постояли, йотом все-таки оставили в покое янтарь и бегом устремились к переходу. Неподвижно, соляным столбом, торчала я неподалёку и, честно признаюсь, больше радовалась тому, что обрела свой мусор, чем заинтересовалась чужим трупом. Впрочем, я в геологии не разбираюсь, кто их знает, может, на языке геологов старый труп означает какой-нибудь отслуживший свой век сложный механизм? Теперь эта развалина вышла из строя, может, даже авария приключилась, вот и как это? Свистают всех наверх!
Поскольку порт был в нескольких шагах, там могли слышан, вопли геологов Если бы было кому слышать. Сейчас я видела всего одного рыбака, крутился возле лодки, остальные вышли в море на рассвете и ещё не вернулись, так что аудитория весьма немногочисленная. А единственный рыбак явно заинтересовался, оставил работу и, выпрямившись, смотрел вслед геологам. Возможно, речь шла о трупе в прямом значении этого слова, тогда и одного человека хватит, весть к вечеру разнесётся по всей косе без моего участия, могу не беспокоиться И не помня себя от счастья, я трусцой устремилась к покинутым конкурентами соблазнительным мусорным кучам Весть и в самом деле разнеслась по косе, причём произошло это ещё задолго до вечера.
Речь шла не о приказавшем долго жить механизме — труп, как выяснилось, был самый что ни на есть человеческий. Скважину бурили в одной из кабаньих ям, из тех, что оказались доступными для геологического транспорта, и сразу же наткнулись на что-то подозрительное. Ох, прав оказался дедуля, много чего можно найти в кабаньих ямах. Наткнулись неглубоко, в каком-то метре от поверхности. Приостановили бурение, исследовали находку собственными средствами и убедились — перед ними давно погребённые человеческие останки. Труп то есть.
Войну сразу же исключили, за столько лет мало бы что осталось. В полдень к скважине прибыла милиция и пограничники, к вечеру — судебная медицина, а местное население стало подтягиваться ещё с утра. Самым информированным оказался пацан, просидевший на дереве несколько часов и успевший много чего увидеть и услышать, пока его не заметили и не прогнали. Нет, прогнали другого парня, а этот так спрятался, что его никто не заметил. Слез он сам, добровольно, когда власти разъехались.
Хорошо информированный пацан возбуждённо и очень охотно делился своими наблюдениями с народом, и скоро все знали — обнаружено два трупа, мужик и баба. Несколько лет прошло, как их закопали, а там торф, вот и неплохо сохранились. И теперь уже всем ясно, куда подевались муж с женой, выловившие из моря прорву янтаря шесть с лишним лет назад. А кому же ещё быть? Выходит, кто-то их пришил и в яме закопал, правильно тогда милиция следы искала. Они и сейчас ищут, ведь вместе с этими двумя исчез и скупщик янтаря, — может, лежит поглубже. Ну, лежит не лежит, а ведь тоже исчез с концами, никто его потом в глаза не видел.
— Искали, а сами Бога молили, как бы не найти, — ворчал вечером в кухне дедуля. — Если преступник был один, тогда он не мог их нести, волок, значит, по лесу, и следы бы остались, след всегда остаётся, если что тащат по земле. Так что злодеев было не меньше двух, тогда и нести могли.
— А на преступника можно через янтарь выйти, — неожиданно послышался голос Вальдемара.
Мы и не заметили, как он появился в раскрытой двери. Как всегда, все упорно набивались в кухню, маленькую и тесную. И хозяева там, почитай, жили, и мы вечно сшивались, делая вид, будто забежали на минутку, узнать насчёт ужина или просто попросить чайку. Вздрогнув, мы повернулись к парню, и он пояснил свою мысль:
— Я не только видел, что она вытащила из моря, но даже в руках держал. Сколько лет прошло, а до сих пор помню, такое нечасто увидишь.
— А что, что именно? — жадно спросила я.
— Янтарь. На глаз — двести пятьдесят грамм, может, двести двадцать. В одном месте отбитый, так что на просвет видно, что в серёдке. Тучка, облачко, но такое… нетипичное. Раз пани там была, помните, наверное, как раз солнце светило…
— Помню! — отозвалась я и опять словно наяву увидела ту незабываемую картину.
И мальчишку вспомнила, — может, это и был Вальдемар? Нет, тому на вид было лет четырнадцать, значит, сейчас будет около двадцати. Вальдемар старше. И яркое солнце, как же, помню!
— Светило! — подтвердила я.
— Ну так вот, если поглядеть на свет, облачко казалось перламутровым и переливалось.
И немедленно мой Всезнающий пояснил:
— Лёгкое облачко внутри янтаря обычно образуется от цветочной пыльцы с цветков доисторических деревьев или пыльцы с крылышек насекомых, доисторических бабочек. А такое встречается очень редко.
— Это точно. Уж на что я повытягивал этого янтаря пропасть, а такого не попадалось. Правда, есть у меня с похожим облачком, но совсем маленький, как орешек. И все равно переливается!
