— В каком смысле? — не очень охотно отозвался хозяин.
— Ну, говорили, они не местные, сюда приехали ненадолго, но откуда приехали? Кто они? Если вы не знаете, кто может это знать?
Не сразу ответил мне Вальдемар, поглядывая то в окно, то на рыбку, то, не с таким удовольствием, на меня.
— Может, кто и знает, — наконец словно через силу произнёс он. — Вроде бы какие-то дальние родственники пустили их тогда пожить в свою хибарку. Родственники должны бы знать.
— А вы? — не отступала я.
— Только то, что люди брешут. Ну, слышал краем уха, в порту мужики говорили, будто они из Гданьска. Он вроде бы таксист, а она, болтали, бывшая спортсменка, плаванием занималась. В соревнованиях участвовала, пока руку не сломала… или ногу, точно не помню, во всяком случае на олимпиады уже не ездила.
— Воды точно не боялась, это заметно. А дети у них были?
— Да откуда мне знать? — опять затянул своё Вальдемар, но я так непреклонно смотрела на него, так требовательно, что отвёл взгляд и опять очень неохотно промямлил:
— Болтали люди… Болтали, вроде бы у них был ребёнок, маленький, ведь и они совсем молодыми были. Но девочка там или мальчик, никто не знает. Хотя милиция разбиралась, могли и выяснить…
Я тоже уставилась в окно, куда упорно смотрел хозяин, избегая моего взгляда. Темнело, на улице уже ничего не разглядишь. Извлекла из миски самую поджаристую рыбёшку и задумчиво принялась жевать, заметив в пространство:
— Потому как, проше пана, я вот думаю… Ну хорошо, их убили, хотя уж чего хорошего. Однако перед смертью они извлекли из моря настоящее богатство, а оно по закону должно достаться их наследникам, в первую очередь детям. Или одному дитю, без разницы. Именно ему должны достаться и золотая муха, и облачко, и рыбка…
Похоже, для Вальдемара мои соображения оказались потрясающей новостью.
— Что вы говорите! А я как-то об этом и не подумал. Ну ясное дело, все должно перейти ребёнку, факт. А обидеть дитя невинное, это же какой надо быть свиньёй! Ведь мало того что убили родителей, так ещё и ребёнка ограбили! Вы совершенно правы, пани Иоанна, если до чего дойдёт, так все должно достаться ребёнку, хотя лично я очень сомневаюсь, чтобы этот ребёнок когда-нибудь увидел своими глазами муху или рыбку.
— А кто там сейчас живёт? — ткнула я вилкой в кухонную стену напротив окна.
Вальдемар понял, что спрашиваю я не о шкафчике над мойкой.
— Даже и не знаю. Новый дом построили, недавно. Но не рыбак, лодки у них нет, в море никогда не видел. Приезжают гуда разные люди, редко, в отпуск, наверное, да я к ним не приглядывался, не до них мне, своих забот по горло. Может, жена больше знает…
Как-то так случилось, что не довелось мне поговорить с Ядвигой о жильцах интересующей меня виллы. И чем закончилось тогда расследование, я тоже не узнала. Янтарная благодать оборвалась внезапно, заштормило, поднялись сильные волны. Весь янтарный мусор смыло с берега, зато море выбросило на берег телеграфный столб. А кому нужен телеграфный столб? Никто из местных столбы не коллекционировал.
Пребывание на косе потеряло всякий смысл, я вспомнила о кошмарно запущенной работе, и мы вернулись в Варшаву.
Собранные мною почти два килограмма янтаря не давали покоя. Мне страстно хотелось что-то сделать своими руками, просто дико хотелось, даже пальцы чесались. Не выдержав, и приступила к очистке и шлифовке своих сокровищ при помощи маникюрной пилочки. К, сожалению, потрясающих успехов достичь не удалось. Пришёл Драгоценный, глянул на результат моих адских трудов, покачал головой, мягко пожурил за глупость и принёс более подходящие инструменты, в том числе и круглую пилку. Они оказались намного эффективнее маникюрных принадлежностей.
Мой Несравненный и в янтарной области оказался весьма сведущим, только почему-то чрезвычайно неохотно делился со мной своими познаниями. Наконец заявил — необходима специальная паста для полировки. Пока же я обходилась без пасты, пользуясь методом предков. Раз они так поступали, могла и я. Сначала с помощью инструментов снимала верхний окисленный слой, корку, затем отдраивала с помощью кожи, а уже потом полировала фланелькой. Все говорили — фланелька лучшее средство: если ею тереть янтарь ежедневно и по многу часов подряд, уже через полгода достигаются потрясающие результаты. У наших предков наверняка не было фланельки — откуда она у них? — зато времени хоть отбавляй; может, они и достигали потрясающих результатов, у меня же опускались руки. Полгода на янтарик?!
