Как я ни старалась, хоть убей, не могла припомнить, в какой лавочке произошёл знаменательный разговор много лет назад и из подсобки окликнули Франека. Помнила лишь, что магазинчик был на Долгом Тарге, вот и принялась обходить там все подряд. Четвёртый показался мне тем самым, вроде бы такая же витрина, вроде бы вот по таким ступенькам поднималась тогда, правильно, витрина справа, а слева, над прилавком, висели бусы, столь восхитившие меня, что помню их до сих пор. Нитка длиннющая, а камешки малюсенькие, ровнюсенькие, блестящие.
Владелец или продавец показался мне излишне молодым, не больше тридцати.
— В те времена, о которых я хотела с паном поговорить, вы ещё в школу ходили, — без особой надежды на успех начала я. — Вряд ли вы помните то, что было семнадцать лет назад. Кто тогда здесь работал?
— Мой отец, — улыбнулся молодой человек. — Он и сейчас работает, только в данный момент его нет. Чем могу служить пани?
Искоса глянув на висевшие слева над прилавком бусы — тоже красивые: крупные медовые бусины перемежались молочно-белыми, — я тяжко вздохнула.
— Хотелось бы поговорить с вашим отцом о делах давно минувших дней; возможно, он меня вспомнит. Когда я могу его увидеть?
— Думаю, через час.
— Хорошо, дождусь. Впрочем, скажу пану, в чем дело. Когда я разговаривала с вашим отцом на интересующие меня темы, в вашем магазинчике находился человек по имени Франек, он ещё покупал янтарь у рыбаков. Тогда совсем молодой, к нему так и обращались — Франек. Ну да вы вряд ли его знаете…
— Почему же? — удивился сын фирмы. — Отлично знаю. Правда, в последние годы он стал реже бывать у нас… Раньше привозил нам янтарь из пунктов скупки, реже собственный, доставка так сказать. И что?
Я удивилась — так легко вышла на Франека.
— Да просто мне надо знать его фамилию, я знаю лишь имя.
— А зачем он пани?
Ну и что, сообщить — затем, что замешан в преступлении? Что хочу от него узнать, кто убил двух человек и похитил янтарь с золотой мухой? Что стала подозревать собственного экс-мужа в причастности к преступлению? Интересно, как бы отреагировал этот человек.
Придумать спасительную ложь не составило ни малейшего труда.
— Дело в том, что через него я надеюсь выйти на человека, которого разыскиваю уже много лет. Это замечательная художница по янтарю, но, к сожалению, я не знаю не только её фамилии, но даже и имени. А Франек знал, они встречались на Вислинской косе много лет назад, я тоже там была, так что описала бы её Франеку, и, глядишь, удалось бы разыскать. А она мне просто страшно нужна.
Я даже не очень соврала. И на косе была, и давно разыскиваю одну замечательную художницу, у неё просто потрясающие изделия из янтаря. На такую полуправду парень вполне мог клюнуть.
Ну и клюнул.
— Его зовут Франтишек Лежал, такая чешская фамилия у человека. Только не уверен, что пани это пригодится, в телефонной книге он не значится, а где живёт, я не знаю. Кажется, не в Гданьске, в другом городе.
— А ваш отец может знать?
— Может. Вы правы, в те годы, когда Франтишек Лежал появлялся у нас чаще, я был совсем молокососом. Отец должен скоро прийти.
— Если разрешите, я подожду. У вас есть на что поглядеть.
На всякий случай надо сделать так, чтобы отец с сыном не увиделись наедине. Франек был личностью крайне подозрительной, старик может знать о нем нечто такое, о чем сыну знать не полагается, и ничего мне не скажет. Лучше использовать принцип внезапности.
Я не так уж и ошиблась.
В магазинчик вошли покупатели, сын занялся ими, и как раз в эту минуту появился отец. Сын в двух словах представил меня ему и вернулся к покупателям. Меня пригласили в подсобку. Я сразу узнала специалиста, некогда знакомившего меня с тайнами шлифовки янтаря. Он почти не изменился за эти семнадцать лет, наверняка не то что я. Однако и меня он узнал без особого труда.
— Помните, вы мне рассказывали об американке, которая потребовала переместить ей муху в янтаре в самую середину, чтобы получилось симметрично? Я у вас была вскоре после этого.
Элегантный пожилой господин весь так и расцвёл.
— Господи, ну разумеется помню! Прекрасно помню! Мне сразу показалось — мы знакомы, я уже собирался ломать голову, а пани мне так доходчиво напомнила. Да, такие вещи не забываются. Чем могу пани служить?
— Франеком Лежалом.
— Простите…
— Я разыскиваю пана Лежала. Он в тот день тоже был в вашем магазине. Я у вас довольно долго проторчала, а Франек в это время находился в подсобке, с кем-то говорил, и тот громко сказал: «Знаешь что, Франек, не валяй дурака» — или что-то в этом роде. Потом я наткнулась на Франека на Вислинской косе, куда мы поехали с мужем, так что я его запомнила, а теперь он мне понадобился, потому что является связующим звеном в целой цепочке. Вы не знаете, где он живёт? Или хотя бы где я могла с ним встретиться?
Пожилой господин внезапно помрачнел, а я интуитивно почувствовала: если бы не американка с мухой и внезапность, ничего бы он мне не сказал. Спасибо заокеанской идиотке, она связала нас ниточкой симпатии и взаимопонимания.
— Не очень бы мне хотелось… Ну раз он так пани нужен…
