— Наверняка тысячу раз. Какое счастье, что я к вам обратилась, иначе могла бы искать человека без толку долгие годы и случайно встретить… скажем, в аэропорту Торонто. И выяснилось бы, что в Варшаве мы соседи. Ну ничего, не первый это случай в моей жизни, везёт мне на такие парадоксы. Разрешите вас поблагодарить от всей души и пожелать успеха в делах.
— Нет, нет, это я должен благодарить пани, так приятно с вами общаться, молодость вспомнил, и столько эмоций.
Довольная, даже почти счастливая, покинула я гостеприимную лавочку, ещё раз прочитав фамилию владельца на вывеске.
В Пески я вернулась с песней на устах.
Поздним вечером я заловила Вальдемара в сарае с сетями.
— Пан Вальдек, — проникновенно заговорила я. — Пожалуйста, продайте ваш лучший янтарь, из тех, разумеется, которые собираетесь продать, одному владельцу магазинчика на Долгом Тарге в Гданьске. Некий Жечицкий. Лично, без всяких там Валтасаров и прочих. Да, кстати, Валтасар он и есть Валтасар, такие у него и имя, и фамилия.
Подняв голову от сетей, Вальдемар заметил:
— Как-то глупо звучит, вы не находите?
— Зато очень удобно вводить людей в заблуждение. Так продадите?
— А что? Какой-то ваш знакомый? Хотя… минутку… Жечицкий, вы сказали? Слышал о таком, говорят, очень порядочный человек.
— Он не человек, а настоящее золото! И я поклялась себе — уговорю вас, ведь он мне оказал такую услугу, такую… как вот от нас до Австралии! Так пусть хоть чем-то его отблагодарю, и, думаю, пан тоже не останется внакладе?
— Ясно, не останусь, если обойдусь без этих гиен. Вот только времени у меня нет.
— При таком шторме найдётся. Если бы при продаже не надо было торговаться, я бы сама поехала к нему с вашим янтарём, но в торговле я — как корова в мазурке, так что лучше мне не ездить.
— Ладно, если получится, постараюсь. А шторм завтра кончится. Ветер повернёт.
— А что, обещали?
— Обещали. Ночью ещё все восемь баллов будет, а к утру начнёт стихать. А что он такое пани сделал? Как отсюда до Австралии?
— Указал мне дорожку к Франеку.
И опять Вальдемар посмотрел на меня долгим взглядом.
— Если честно, зачем вам понадобился этот Франек?
Усевшись на ящик, я закурила, отыскала замену пепельнице и решила все секреты не раскрывать.
— Ведь пан видел там моего мужа, правда? Вы его узнали, только мне не хотели говорить. Значит, он там был. Нет, он не убивал, характер у него неподходящий, трусоват был покойник, вечная ему память, но видел, так сказать, все представление, а что было потом — не знаю, потом мы сразу разошлись. И очень хорошо сделали. А тот янтарь с золотой мухой объявился в Варшаве. Знаю одного человека, который видел муху собственными глазами. И не только муху, рыбку тоже. И третий, с дымкой перламутровой. То есть добычу убитой девушки. Я сначала попыталась было что-то узнать, да потом отвлеклась, личные неприятности, то да се, и вот теперь опять хочу вернуться к тем старым делам. Зацепкой для меня стал Франек, все о нем говорили, но предпочтительнее было бы отловить того, который показывал украденный янтарь. Хочу поинтересоваться, откуда он у него.
— И доинтересуетесь до того, что вас тоже пристукнут.
— Пустяки, дуракам везёт. А мы с вами, если помните, давно пришли к выводу: это может быть уже десятый владелец, сокровища запросто прошли через множество рук, об убийстве человек ничего не знает, что-нибудь авось расскажет.
— Значит, так, — решительно произнёс Вальдемар, на которого произвела впечатление моя чистосердечная исповедь. — Вы правы, я и в самом деле признал тогда вашего мужа, но не говорил, потому что сначала не был на сто процентов уверен, в темноте легко ошибиться, а потом подумал — пани с ним заодно, чего же мне откровенничать, коли вы и без меня знаете. Ваш муж тогда на машине уехал. И все было так, как вы догадались. Я видел только конец представления, когда все его участники, так сказать, уже расходились. Очень возможно, муж ваш видел все. И знал больше всех.
Я курила и думала. Наверняка знал, теперь в этом нет сомнения. Мне словечка не пикнул, ведь мы уже были на ножах, зато сразу же после развода женился снова. Той жене мог что-то и сказать. Может, имеет смысл поговорить с Аней, моей подругой, которая известила меня о смерти бывшего. Вдруг и в самом деле Пупсик умер при довольно подозрительных обстоятельствах? Тогда Аня вроде бы на что-то намекала. И может, она знала новую жену Пупсика?
— Что же касается Франека, — вернулась я к прерванному разговору, — он жив и, сдаётся мне, ворочает большими делами. Старается особо не высовываться, а если с кем и общается, то не со здешними. А вы что думаете о нем?
Вальдемар честно сосредоточился, прежде чем ответить.
— Трудно сказать, я плохо его помню, прошло столько лет. Если бы встретил — не узнал.
— Но ведь что-то думаете? — не отступала я.
— Из того, что вспоминаю, и учитывая слухи… Думаю, он мог иметь с этим дело. Если кто-то и имел, так только он. И похоже, после этого сбежал, так ведь?
— Если тоже не убит и исчез — значит, сбежал. Вы правы, без причины не бегут. Может, боялся расспросов, не хотел связываться с милицией…
