— Янтаря до сих пор так и не нашли. Да, и вот ещё что. В тот же год, когда обнаружили трупы, здесь погиб рыбак. Или сам утонул, или ему кто-то помог, тоже неясно. В общем, следствие ничего не раскрыло. Из трех свидетелей один довольно скоро умер при подозрительных обстоятельствах, а потрясающий янтарь всплыл в Варшаве, лично знаю таких, которые его видели.
— В Варшаве много чего интересного появляется, в том числе и янтарь. Почему думаешь, что тот самый?
— Потому что такого больше нет. К тому же все три уникума оказались у одного человека, так что этот человек мог бы кое-что знать об их происхождении.
— Золотая муха?
— Ну да
— Насколько я понял, одним из свидетелей был Терличак?
— Похоже на то.
— А остальные?
— Один — мой бывший муж, это он умер при подозрительных обстоятельствах…
— Значит, от него ты и узнала…
— Вовсе нет. От него я ничего не узнала. Почти сразу же после возвращения отсюда мы развелись, по обоюдному согласию. Не до разговоров было. А вскоре он умер, так что ничего рассказать не мог.
— А сейчас?
— Что «сейчас»? Ты имеешь в виду общение с духами? Спиритический сеанс?
— Нет, я имею в виду — сейчас у тебя муж есть?
— Не знаю. Кажется, нету. Тот, кто последним занимал эту должность, уже не может называться мужем. А вот кое-что порассказать мог бы, да не расскажет, уж я его знаю.
— А третий?
— Третий муж?
— Да нет, ты говорила о трех свидетелях преступления.
— Третьим был Вальдемар. Он мне вроде бы рассказал все. Подсматривал, видел, но никого не опознал, кроме моего мужа. Вот его опознал.
— Погоди, а Терличак тоже видел твоего мужа?
— Наверняка. Зато не мог видеть Вальдемара.
— Ну тогда мне понятны его дурацкие намёки. Он считает — ты в курсе всего и держишь руку на пульсе. Вот только не знаю, где этот пульс и в чем он состоит.
— И я не знаю. И могу тебя порадовать, он заявил, что ты… скажем так, мой хахаль, которого я напустила на него, чтобы кое-что выведать.
— Что ж, мысль неплохая, ничего не имел бы против.
— Костик, мы же серьёзно говорим!
— До жути серьёзно… как на похоронах. Даже аналогия уместная. А что у тебя была за идея?
Раз уж столько рассказала, имеет смысл и остальное поведать.
— Да вспомнила о кошмарной бабе, вдове того утопшего Флориана. Неплохо было бы узнать, как она поживает и нашла ли свои денежки. Как-то упустила её из виду, с этим янтарём все из головы вылетело. Но тут что-то не так, одно с другим не вяжется Ладно, сама ничего не придумаю, надо подождать до завтра. Возможно, Вальдемар что знает.
Теперь замолчал и задумался Костик. Закурил, разлил по рюмкам оставшееся пиво и, кажется, тоже принял решение.
— Хорошо, так и быть, скажу. О янтаре с золотой мухой я слышал. Говорят, какая-то подозрительная история связана с этой вещицей, теперь вижу — правда. Я и в самом деле приехал сюда поискать для себя подходящий, но наряду с этим хотел узнать правду о золотой мухе, к истокам её, так сказать, приехал.
— Ну вот, теперь знаешь.
— Кое-что я купил. Ты когда в Варшаву возвращаешься?
— Пока ещё не решила. Когда янтарь перестанет выбрасывать. Скоро, наверное.
— А завтра, как считаешь, будет?
Я прислушалась. Нет, никто не выл, полная тишина.
— К сожалению, пропустила прогноз погоды, но если к утру опять не задует, шансы есть. А, ведь Вальдемар ушёл в море, он обязательно слушает сводку погоды для рыбаков, — значит, шторма не обещали. Так что может подойти.
— Как ты думаешь, сачок я смог бы здесь раздобыть? Может, у Вальдемара какой запасной найдётся?
— Вижу, наконец-то ты взялся за ум.
— Попробую, что стоит…
Действительно, ничего не стоило. Не такие уж обильные оказались уловы, подошли, видимо, остатки размытого янтароносного пласта, однако кое-что насобирать удалось. Костик проявил расторопность: у Вальдемара позаимствовал старый сачок, у кого-то из рыбаков — лишнюю пару длинных резиновых сапог. И с помощью этих средств добыл из моря с полкило янтаря, чем неимоверно гордился.
В соответствии с намеченным планом я пыталась поймать Вальдемара, что оказалось непросто. Доставив жене улов лосося, двести килограммов, Вальдемар помчался обратно к морю, теперь на янтарь, а когда я вечером вернулась домой, его ещё не было. Ядвига сказала, что он орудует на заливе. Поставив сети на сельдь, Вальдемар вернулся за полночь и сразу завалился спать, намереваясь на рассвете опять выйти на лосося.
— А что делать? — вздохнула Ядвига. — Приходится вертеться, обещали перемену погоды, вот он и торопится. Поесть бедняге толком некогда, совсем отощает, но ведь неизвестно, когда ещё такое подвернётся, а сейчас что выловил, то и наше. Вот и угорь пошёл. Завтра собираюсь коптить. Хотите?
Ещё бы, кто же откажется от копчёного угря? А пока, сидя с тарелкой жареного судака, я решила не огорчаться. Ничего, Вальдемар никуда от меня не денется, вот кончится эта его рыбацкая страда… Перемена погоды… Наверняка сразу все накроется — и рыба, и янтарь.
