— Ну а потом, само собой, рюкзак с янтарём выскочил у неё из головы, — продолжала Аня. — Узнав о смерти Казика, она чуть с ума не сошла. Ночнушка в ванной и в самом деле осталась спокойненько себе висеть.
— А дальше что было? — жадно торопила я подругу.
— Чем дальше в лес, тем круче детектив, — философски заметила Аня и сжалилась:
— Ладно, продолжаю. Когда Идуся на следующий день вернулась из больничного морга, дома она застала полный кавардак. Кто-то перевернул всю квартиру вверх дном. Искали и ничего не нашли. Заглядывали и в коробку с ёлочными игрушками — со шкафа свешивался серебряный дождь, однако её исподнее в ванной не тронули. Не сразу Идуся восстановила душевное равновесие. Я видела её после смерти Казика, могу подтвердить — была невменяемая. Тогда Казик был для неё пуп земли. Теперь-то она от этого отпирается, но я знаю, меня не обманешь. На похоронах пыталась прыгнуть в могилу, на гроб любимого, чтобы похоронили вместе, а потом забаррикадировалась в квартире и никого не пускала, даже родителей и ребёнка от первого брака. А когда сотруднику газовой службы понадобилось снять у неё показания счётчика и он упорно добивался, чтобы его впустили в квартиру, она его чуть не убила, себя не помнила. Не меньше месяца прошло, пока она стала потихоньку возвращаться к жизни.
— Что ж, — неохотно признала я, — было что-то в Казике такое, что он для женщин воплощал весь мир, жизни без него не мыслили. Возможно, Идусе он больше влез в печёнки, чем мне. А может, расставание с ним я пережила так спокойно лишь потому, что влюбилась в янтарь. Выходит, янтарь меня спас.
— Похоже, Идусе он тоже помог, — кивнула Аня. — Как-то взялась за уборку в квартире, сняла давно высохшее бельё и обнаружила рюкзак. Вот тогда получше рассмотрела его содержимое и очень привязалась к рыбке. Именно в эти дни и начали ей звонить всякие янтарщики, а через некоторое время появился и пан Люциан. Вот такая хронология выстраивается у меня из её отрывочных воспоминаний.
Разливая остатки вина из бутылки, я удивлялась и восхищалась:
— Не понимаю, как за один бридж можно узнать столько нового и важного. Ты просто гений!
— Да нет же, мне здорово помогли приятельницы. Я почти и не задавала вопросов, они её за язык тянули, уши развесили, рты разинули. Идуся и рада, она тоже намолчалась порядком. А бабы… они обе тоже в своё время очень увлекались Казиком. Одна из них даже стала его… ох, прости, это, кажется, было ещё в твои времена.
— Ничего страшного, — рассеянно успокоила я сконфузившуюся подругу, — уж он был такой, пользовался всем, что под руку попадало, наверняка и без янтаря я долго бы с ним не выдержала. Ведь я не из тех, что готовы все стерпеть, лишь бы мужик при них оставался, и Пупсик это знал. А уж теперь-то пусть хоть целый гарем вылезает на свет божий, я даже порадуюсь, если при этом узнаю столько же интересного и полезного. Давай откупорим вторую бутылку? Чего её жалеть.
Когда я наконец справилась и Со второй пробкой, Аня, подставляя свой бокал, заметила:
— Только сейчас подумала — наверное, и это повлияло. Ведь мы за бриджем тоже попивали винцо. Вроде бы невинный напиток, а даёт знать. То-то я ещё удивлялась, что Крыся чуть ли не когтями выдирала из Идуси всякие признания, а та, чувствуя своё превосходство, поддалась на провокацию. Ведь именно Крысю Казик тогда бросил, а на Идусе женился. О тебе обе изо всех сил старались не вспоминать.
— Ну и прекрасно! Давай, говори, что дальше было.
— А дальше Идуся наконец-то рассмотрела как следует янтарь и разыскала пана Люциана. Пан Люциан впился в бабу, как клёш Сначала искушал её крупными суммами, а потом стал нести всякую чушь. Дескать, опасно этот янтарь держать дома, потому что он кем-то у кого-то украден, а раз краденый, цена не возрастёт, наоборот, никто не станет покупать, побоится полиции, сейчас у неё, Идуси, последняя возможность избавиться от опасного товара, и так далее. Идуся ему не поверила и заставила сходить с ней к независимому эксперту — то есть это я так формулирую, Идуся сказала: к одному такому, что разбирается в янтарях. Очень уж она рыбкой увлеклась, даже хотела «у одного такого» медальон себе заказать. Я кивнула.
— Это мне известно.
— И ничего у неё не получилось.
— Почему?
— Если бы знать! Она вдруг на полуслове замолчала и сменила тему. Сама понимаешь, я попыталась подипломатичнее навести разговор на золотую муху, и тут-то и вылезло шило из мешка. Оказывается, одного янтаря, того самого, с золотом в серёдке, она не нашла в рюкзаке. А ведь видела его собственными глазами! Иначе говоря, золотая муха пропала, а из интересующих нас экземпляров остались два остальных, рыбка и дымка. Господи, как бы я хотела их увидеть!
— Неужели эта ослица потеряла золотую муху? — заорала я, чуть не выронив стакан. — Каким образом?
