Валтасар в настоящее время находился у моря, курсируя между Гданьском и косой, где как раз случился большой выброс и было что покупать. Франек пребывал в Варшаве, в собственной конторе на Злотой, когтями вцепился в японца, шарикового монополиста. В качестве связного между этими прохиндеями подвизался Орешник, одновременно в сторонке пытаясь единолично обработать индуса. Индуса, оказывается, никто не любил, а поскольку индус платил за янтарь бешеные деньги, такое отношение к нему среди перекупщиков было непонятным. Возможно, дело в том, что индус этот настырно и давно допытывался о янтаре с перламутровой дымкой, в качестве первоначальной цены называя сумму в две тысячи долларов. Нетрудно догадаться, откуда узнал о дымке. От Орешника, разумеется. А кроме того, среди всех этих перечисленных лиц путался какой-то любитель, посторонний человек, никому не известный и прекрасно разбирающийся во всем. К нему относились ещё хуже, чем к индусу, хотя он ничего не покупал и никаких сумасшедших цен не называл. Притворялся таким любознательным, а товар будто не интересует, но никто ему не верил.
Тем самым подтвердились сведения, полученные от владельца шлифовальной мастерской, и наши выводы. Ну, не совсем наши, выводы сделала Аня. О том, что у Идуси и в самом деле нет уже янтаря с дымкой, иначе снюхавшийся с индусом Орешник немедленно бы к ней помчался, а несколько тысяч зелёных могли бы соблазнить не только вдову Казика.
Костик поведал об известном в определённых кругах немецком перекупщике янтаря, который разыскивал все три уникальных экземпляра, сулил золотые горы и рассказывал о предполагаемом музее янтаря или галерее. Кроме того, Костику стало известно, что в рюкзаке Пупсика были два чудесных янтаря с пузырьками воздуха в серёдке, эти сведения шёпотом передавались варшавскими янтарщиками лишь своим, доверенным. Кажется, источником их был Франек.
— Итак, Франек! — заявила Аня, уже не считая бутылки. — Правильно мы с тобой вычислили. Франек возглавляет список подозреваемых, и очень желательно его допросить. Хотя бы в качестве… не знаю, можно было бы его задержать за какие-нибудь правонарушения. Неужели он не нарушает?
Потрясающей важности информацию принёс нам Костик, а выглядел каким-то угрюмым и недовольным жизнью. Я устремила на него очень-очень вопросительный взгляд. Если меня и в самом деле любит — не выдержит.
И он не выдержал.
— Знаешь, зачем им эти проклятые шарики? — выдохнул Костик. — Про японцев врать не стану, а вот индус…
— Ну? — в один голос вскричали мы с Аней.
— Так и быть, скажу, хотя и не хотел, чтобы не расстраивать. Они, индусы, видите ли, своих покойников сжигают, а вместе с ними и всякие вещи. И чем богаче усопший, тем вещи дороже, а уж верхом роскоши считается янтарь, который, всем известно, горит лучше некуда. Говорят, один раджа — а в Индии все ещё водятся потрясающие миллиардеры, сжёг алмаз в тридцать каратов. Да черт с ним, с алмазом, но они ведь сжигают множество янтарных шариков, которыми увешивают трупы! За шарик с дымкой, уникальный экземпляр, варшавский индус может огрести на родине миллион долларов, а потом какой-нибудь паршивый раджа сожжёт его вместе с телом любимой жены. Любимого сына. Дочери. Все равно. Сожжёт, понимаете?!
— Индуса надо убить, — после минуты молчания сурово предложила я. — Езус-Мария, они ещё хуже русских, их пограничники хоть у нарушителя янтарь отобрали и сожгли.
— А японцы? — сдавленным голосом спросила Аня, тщетно пытаясь совладать с чувствами.
— Насколько мне известно, янтарные шарики им тоже нужны для каких-то религиозно-ритуальных церемоний. Возможно, тоже сжигают, только не в таких масштабах. Одно знаю твёрдо: ни в коем случае нельзя им продавать уникальные экземпляры, такие, как золотая муха.
Последняя информация Костика выбила из головы все предыдущие. Мы целиком переключились на шарики для японцев, позабыв о следствии. Ужас охватил всех троих. В кои-то веки судьба смилостивилась над Польшей и презентовала ей то, чего нет больше ни у кого, и вот этот дар божий мы собственными руками отдаём на уничтожение…
Патриотизм взорвался во мне, как десяток гейзеров, вместе взятых.
— Ну уж нет, трупом лягу, но не позволю!.. Костик, сделай же что-нибудь! Сам попытайся купить муху, обещай миллионы! И дымку! И рыбку! Аня, эта кретинка Идуся могла тебе и наврать, её новый хахаль наверняка держит её в ежовых рукавицах и велит лгать направо и налево! Играйте в бридж, припри её к стенке! Я сама буду играть! Переоденусь, парик напялю, имя изменю, скажи — кузина из провинции! Где живёт этот холерный Франек? А, ты говорил, на Злотой.
— Успокойся! — приказала более хладнокровная Аня. — Согласна, делать что-то надо, но без таких сложностей. Пан, насколько я поняла, общается с этими людьми. Иоанна выдвинула здравое предложение — попытаться выкупить муху за большие деньги, это даёт шансы выйти на янтарь. Пообщаться с Франеком… сомнительно, даже если и согласится, соврёт тебе за милую душу. А не могла бы ты…
— Ну! — подтолкнула я замолкшую вдруг подругу. — Чего я бы не могла?
