Не померла я на месте только потому, что вовремя сообразила — нет худа без добра. Ведь именно благодаря тому, что следил за мной, вовремя занялся тёмной историей, к которой я казалась причастной, и теперь это мне здорово пригодится.
Я всегда говорила, главное — творческий подход. Теперь он помог мне преодолеть ярость, погасил бешеное возмущение и злость. Успокоившись, я приступила к делу.
Как следовало из записей, в кафе Пупсик встретился с Франеком. Я сразу поняла, что это кафе было не из перворазрядных, поскольку его обслуживали официантки, а не официанты. Естественно, той официантке, за чей столик сел Пупсик, он сразу понравился и она не сводила с него глаз. Ну, не совсем уж не сводила, приходилось и других посетителей обслуживать, но внимание ему уделяла чрезмерное, явно превышающее её служебные обязанности. Вместе с Пупсиком за столиком сидел ещё один тип, он пришёл позже, Пупсик не только успел заказать еду, но и начал есть. Закуски. Второй, а официантка описала его во всех подробностях, без сомнения — Франек. Он заказал, только селёдочку и пробыл в кафе недолго. Пришёл с портфелем. Оба вместе отправились в туалет, официантка тем временем присматривала за их столиком, потому что оставили на нем сигареты и дорогие зажигалки, так чтоб кто не украл… Вернулись не вместе, Франек первый, Пупсик немного погодя, водка была уже разлита, выпили, девушка поняла — обмывали сделку, посидели немного, а потом тот, кто пришёл позже, вышел, официантка не поняла, ненадолго или совсем ушёл, — свой портфель он оставил на стуле. Девушке этот тип, то есть Франек, показался чересчур озабоченным, похоже, спешил. Но тут явился третий, бородатый и усатый, присел за столик Пупсика. Официантка даже не успела принять у него заказ, потому что Пупсику вдруг стало плохо. Поднялся переполох, вызвали «скорую», бородатый расплатился по счёту, положил деньги на стол и как-то незаметно смылся. А что касается портфеля, девушка понятия не имеет, что с ним стало, — наверное, кто-то забрал. Больше она ничего не видела и не знает.
Нелегко было восстановить записи, писалось-то для себя, но я знала почерк Драгоценного и очень хорошо знала Пупсика. Тот обожал всякие закусочки — селёдочку, яички под майонезом, заливную ветчину. Выходило, что в кафе он уговорился о встрече с Франеком, принёс янтарь, а Франек денежки, обменяться недолго, а на столе вкусности, и если Франек вынашивал отравительские замыслы, то ему весьма на руку были все эти закусочки. Франек торопил, притворялся недовольным, Пупсик тоже не стал копаться — не терпелось продолжить пир. Франек сделал своё дело и ушёл ещё до того, как Пупсику стало плохо, к нему никто не придрался.
А следующий посетитель, бородатый и усатый? Ясное дело, сообщник. По счёту заплатил, чтобы не осложнять дела, а портфель забрал. Драгоценный избавил меня от необходимости ломать голову, что это за бородач. Конечно же, Валтасар! Потом отклеил бороду и усы и ещё в тот же день, поздним вечером, объявился в Гданьске.
Кого я понимала прекрасно, так это официантку. Перед сладким пёсиком ни одна женщина не могла устоять, вот и эта сразу же обратила внимание, потому все так хорошо и запомнила. Драгоценный же хоть и из другого разряда мужчин, но что касается баб, то они тоже к нему так и льнули. Итак, одного девушка сразу же заметила и глаз не спускала, а другому безоглядно поверила и все выболтала. Что ж, я сама такая, ведь выбрала же их для себя, а чего ни попадя не выбирала.
Значит, Франек… На пару с Валтасаром они прикончили Пупсика, и Драгоценный знал об этом уже тогда, когда на косе геологи раскопали трупы. Мне даже не намекнул, а ведь у него все прекрасно сошлось. Принялся снова вынюхивать, именно тогда и вцепился в Терличака…
Из записей в блокноте следовало — и во вдову утопшего Флориана тоже вцепился. Бабы. Господи, все рассказали ему бабы! От Флорианихи узнал о финансовых неприятностях её мужа, сначала чрезвычайно чем-то довольного, а впоследствии раздражённого и угрюмого. Со скрежетом зубовным пытался Флориан раздобыть денежки и ругался на чем свет стоит. Мало того, эта идиотка призналась, что в ночь, когда было совершено преступление, мужа не было дома. И не скрывал её благоверный, что ему покоя не даёт янтарь той моржихи. Весь вечер только о нем и говорил, Флорианиха уверена — к ней и пошёл…
Вот, пожалуйста, а милиции ни словечка выжать из неё не удалось!
Когда стало известно о двойном убийстве, все эти факты можно было сопоставить и сделать выводы, но никто их не сделал. Моего же Пупсика и вовсе никак не связывали с преступлением.
