— А Руммуна Лалу вы знаете? — спросил он как-то безнадёжно.
— Звучит весьма экзотично, — неопределённо заметила я, переключаясь на индуса. — Сразу вспоминается Теккерей, был у него какой-то Руммун. Но чтобы у нас… Нет, я бы не забыла.
Капитан опять помолчал. Должно быть, пытался понять, с кем же имеет дело: с законченной идиоткой или с закоренелой преступницей. И решил подобраться ко мне с другого конца.
— Приходилось ли вам слышать о каком-то уникальном янтаре с золотой мухой в середине?
— Не смешите меня! — фыркнула я. — Кто не слышал об этой мухе? Да уже не один год янтарщики только о ней и говорят, многие сна лишились, боятся, как бы она не покинула пределы нашей страны. Судя по слухам, пока не покинула. Владельцы заломили за неё бешеную цену, и я лично этому рада. Наверняка только благодаря неимоверной дороговизне муха пока у нас.
— Вы сами её видели?
— Издалека и всего какую-то секунду, но…
— Где и когда?
Тут уж я помолчала, но раз сказала «а»… Ничего не поделаешь, придётся раскалываться.
И я поведала полицейскому чину о той давнишней сцене на пляже в Песках.
— Вот и получается, пан капитан, что я видела муху в момент её появления из глубин морских, однако знаю людей, которые и позже имели возможность любоваться ею, причём вблизи. Все в один голос твердят — просто потрясающая!
— А что вам говорят слова «рыбка» и «дымка» или «тучка»?
— Пан капитан имеет в виду морскую фауну и атмосферные явления? — вежливо уточнила я. — Или опять в применении к янтарю? Потому как в принципе такие понятия, как «рыбка» и «тучка», знакомы даже малому ребёнку.
Капитан проявил ангельское терпение.
— К янтарю, к янтарю, — подтвердил он. — Знаете что-нибудь?
Я решила смилостивиться и перестать валять дурака. А ему надо точно формулировать вопросы!
— Да, знаю. Судя по тому, что мне известно, оба этих янтаря были извлечены из моря в то же время и теми же лицами, что и муха. Янтарь с дымкой — довольно приличный кусок, около двухсот граммов потянет, в серёдке и в самом деле нечто вроде белой дымки, переливающейся, как перламутр. Явление уникальное, таких дымок наверняка больше не встретишь. Упомянутая дымка, по всей вероятности, пыльца с крылышек доисторической бабочки, уж и не знаю, что за бабочки водились в ту эпоху, прямо кобыла, а не бабочка, должно быть, размах крыльев не менее полутора метров, можете поинтересоваться у какого-нибудь палеонтолога. А вот рыбки с тех пор не очень изменились, и та, что в янтарике, похожа на современных. Собственно, даже ещё не рыбка, а малёк, вылупляющийся из икринки, икринка так и осталась висеть на хвостике. Этот поменьше будет, до ста граммов не дотягивает. И опять головой ручаюсь — ничего подобного больше не найдётся во всем мире! Если пан о таком услышит… если вам доведётся такое обнаружить… если это чудо пропадёт… — И, не выдержав, закончила в приступе отчаяния:
— Если такое чудо пропадёт, я лично пана пришью!
Вопреки ожиданиям, странного полицейского явно обрадовала такая перспектива.
— Очень вам признателен, — мягко заметил он. — И буду ещё больше признателен, если пани наконец соизволит ознакомить меня с полной картиной известных ей обстоятельств, а не с отдельными кусочками. Однако учтите, меня интересует правда и только правда, от домыслов, пожалуйста, воздержитесь. Хочу знать всю правду!
Подумав, я пришла к нелёгкому решению и честно заявила:
— Нет, всю правду вам придётся самому узнавать, я её не знаю. Зато мне известны многие факты, из которых я сама делаю выводы, сопоставляю, провожу аналогии, причём зачастую руководствуясь интуицией. Боюсь, именно это вы охарактеризовали как «домыслы». И что, станете заносить их в официальный протокол, а мне потом отвечать? Ну уж нет. Никаких протоколов! Согласна честно расколоться и рассказать обо всем, но не здесь и не официально. Не желаю отвечать перед законом за умышленное введение в заблуждение органов правопорядка, если и введу в заблуждение, то, так сказать, частным образом.
— И за то буду признателен, — согласился нетипичный следователь. — А что вы имеете в виду под заблуждением частным образом?
— Ну, например, вы придёте ко мне вроде как в гости или ещё что…
— Очень хорошо, считайте, приглашение принял. Как только высвободится время, непременно приду. А пока можете быть свободны.
Как-то слишком многозначительно прозвучало это «пока»… Или мне показалось?
— Вот и думаю, может, лучше сразу, пока не поздно, сбежать в Аргентину? — грустно говорила я Костику в тот же вечер. — Почему в Аргентину — не знаю, но именно туда все сбегают, так что, наверное, имеет смысл… Ведь я столько наврала следователю… нет, не наврала, а просто столько не сообщила того, что должна была бы сообщить, уверена, такого он мне ни за что не простит, когда все раскроется. Как думаешь, что все-таки означает «пока можете быть свободны»? А потом?
— Ничего страшного, — успокоил меня Костик. — За ложные показания тебе полагается до пяти лет, но это если ты давала показания под присягой, так что по закону тебя обвинить не в чем.
