Толкнув Борю в грудь рукой, она маршевым шагом прошла в квартиру. Нюанс состоял в том, что в семье Либерзонов было одно правило- Аида Лемовна, Борина мама. Режим самого строгого острога, был пионерским лагерем по сравнению с уютом в их семье. Единственное, чему так искренне порадовался Борис Лейбович, что остался только один член семьи, который должен был ещё присоединиться к этому обществу тепла и согласия. Сыночка наш Есик. Вот воистину, самое безобидное существо в нашем террариуме. Через пару минут пришел и Иосиф.
Действие третье. Как здорово что все мы здесь, сегодня собрались! (только зачем?)
– Так, все всем рады, вытрети слюни и за стол, -провозгласила Аида Лемовна и тут же нашла глазами невестку.
– Нона, я что-то не пойму, почему на столе так ровно как на хоккейной площадке, я все-таки с дороги!?
Нона рассыпалась на молекулы, и видимо собралась снова, уже по ту сторону кухонной двери. Мама взгромоздилась на стул во главе стола, где должен бы сидеть Борис Лейбович, но в данный момент и речи не могло идти об отстаивании своей привилегии, это было бы сравнимо сованию головы в пасть льву, только не цирковому, а самому дикому из всех существующих. Боря нервно сглотнул.
– Мама, садитесь где вам будет удобно! – с широкой, насколько возможно было физически, улыбкой, произнес Боря.
– Ты на радостях ослеп, Боря? Я уже сижу! – мама извергла из глаз очередную молнию и метнула ее прямо ему в сердце продолжателю рода. -И кто мне объяснит где я нагрешила, что вынуждена была притащиться так далеко, чтобы увидеть ваши родные лица!?
– И так! Чему я обязана нести такое счастье? – подытожила мама.
Первой заговорить решилась Циля.
– Лично я получила телеграмму, в которой было сказано приехать срочно к Боре, он неважно себя чувствует, да и Нонна обрела какой-то недуг.
Борис Лейбович от неожиданности поперхнулся чаем. Второй подала голос теща.
– И мне слово в слово пришла такая же телеграмма. – удивленно подняв брови произнесла она.
– Понятно! Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что и мне прислали тоже самое! -мощным голосам прогрохотала мама. – Ты с детства был идиотом Боря, но настолько....! Это шутка такая? Я вижу ваше семейство в полном здравии. Твой юмор это отдельная история, он далеко вперёд уезжает на велосипеде, пока ты пешком за ним шкандыляешь. Ты совсем сдал совесть свою в банк на хранение, а ключ от сейфа потерял! – Аида Лемовна была крайне раздражена.
– Но мама, это не ....
– Молчи подлец! Весь в своего никчемного папеньку, привет тебе мой герой.
Аида Лемовна подняла глаза к потолку. Потом прищурилась и выдавила.
–Когда вы делали ремонт? Я с вас удивляюсь. Хотя, что тут удивительного, ни мозга, ни рук, да, Боря?
–Это не мои телеграммы! -почти визгом, но все-таки смог договорить фразу Борис Лейбович.
Аида Лемовна погрузилась в раздумья. Потом резко воспряла, посмотрев на внука.
– Еся, вытащите ложку из носа, ей котлеты кушают, а не проводят раскопки в голове! Да и что, я вас умоляю, вы имеете найти там? Неужели вы думаете, ваш папа наследство там передал? Пустота и есть пустота. И скажите, всех ради, о чем вы там мечтаете? Но думается мне, мечты там не живут, если только одна какая-нибудь и глупая. Вы все по мужской линии очень "талантливые".
Есик не подавал признаков жизни. Он напоминал удивлённого карася, смотрел в одну точку, время от времени открывая рот, но при этом не произнося ни слова. Да, собственно, сходство было неоспоримым. Тяжёлая роговая оправа очков, толстенные линзы, и сквозь них лениво пробивающийся безразличный взгляд.
– У всех есть мечта… – попытался ворваться в разговор Борис Лейбович.
– Не давите мне на мочевой пузырь, сына! – рассмеялась мама. – Знаю я твою мечту. Золотой зуб себе вставить. Помню, как ты в детстве увидел такой у соседа нашего и поразил он тебя необыкновенно. Но с твоей жадностью, сынок, пусть он тебе снится.
