В русской историографии давно сложилось представление о Едигее как об одном из наиболее коварных и хищных ордынских правителей. Это представление покоится на наиболее ценном и полном источнике по истории русско-татарских отношений конца XIV и начала XV в. — русской летописи. Говорим — "наиболее ценном и полном источнике", так как восточные (арабские и персидские) источники почти совсем не касаются русско-татарских отношений и заключают в себе важные сведения о Едигее, относящиеся к первому и последнему периодам его деятельности, а в остальном касаются лишь золотоордынской обстановки и отношений Золотой Орды со Средней Азией и Кавказом. Характерно, что восточные источники никакой симпатии к Едигею не проявляют и склонны считать его человеком неверным, который легко изменяет своему слову. Исключение в известной мере представляет Ибн-Арабшах, да и то потому, что он очень не любил Тимура, в силу чего готов был оправдать любого его противника. Едва ли в исторической науке мог бы сложиться иной образ Едигея, если бы не было его идеализации по другой линии.
Дело в том, что, параллельно с исторически существовавшим Едигеем, есть еще Едигей — герой ногайского эпоса, причем эпоса явно феодального, составленного в угоду кочевой знати. Переносить характеристику личности Едигея из этого феодального эпоса в историю, из легенды в историческую действительность — значит совершать большую ошибку, искажать историю, что иногда и делается в националистически-шовинистической историографии, служащей только интересам пантюркистов.
О Едигее имеются небезинтересные мысли у В. В. Бартольда — в статье "Отец Едигея".[743] В. В. Бартольд далек от идеализации личности Едигея. Он писал, что если отрешиться от легенды и придерживаться истории, то основной чертой его характера явится неверность. "Покинув Урус-хана, — пишет В. В. Бартольд, — и порвав с отцом ради Тохтамыша (был ли он нукером последнего, как уверяет Абулгази, из истории Тимура не видно), Едигей потом изменил самому Тохтамышу и снова примкнул к Тимуру в 1391 г.",[744] которому он позже опять изменил.
Из восточных авторов один Ибн-Арабшах дает описание наружности Едигея: "Был он очень смугл [лицом], среднего роста, плотного телосложения, отважен, страшен на вид, высокого ума, щедр, с приятйой улыбкой, меткой проницательности и сообразительности".[745]
На исторической арене Едигей появился почти одновременно с Тохтамышем. Согласно Шереф-ад-дину Али Иезди, в то время как Тимур находился в окрестностях Бухары, а Тохтамыш в 778 г. х. (= 1376–1377) бежал после поражения, нанесенного ему сыном Урус-хана — Токтатия, в ставке Тимура появился Едигей, один из эмиров Улуса Джучи, бежавший от Урус-хана с известием, что последний с большим войском двинулся против Тохтамыша.[746]
Это было время дружеских отношений между Едигеем и Тохтамышем. В дальнейшем Едигей служил до 1391 г. Тимуру, помогая ему в борьбе с Тохтамышем. После победы над Тохтамышем Едигей, как мы видели выше, вместе с Тимур-Кут-лугом и Кунче-огланом обманным путем ушел в родные кочевья, движимый жаждой власти. Едигею нельзя отказать в кипучей энергии. Не теряя времени, он искал способа стать фактическим правителем Золотой Орды. Он хорошо знал, что, не будучи чингисидом., он не может претендовать на ханский престол, почему и желал иметь подставного хана в лице Ти-мур-Кутлуг-оглана, внука Урус-хана. По словам Ибн-Араб-шаха, "он не мог присвоить себе названия султана, потому что таким, будь это возможно, [непременно] провозгласил бы себя Тимур, завладевший [всеми] царствами. Тогда он [Идигу] поставил от себя султана и в столице возвел [особого] хана".[747] Еще более определенно в этом смысле высказывается Рогожский летописец.
Вот как он характеризует положение Едигея в Золотой Орде: "Преболи всех князей ординьскых, иже все царство един держаше, и по своей воле царя поставляше, его же хотяше".[748] Положение Едигея в Улусе Джучи точно определяет ярлык Тимур-Кутлуга от 800 г. х. (= 1397–1398): "Мое — Тимур-Кутлугово слово: правого крыла [и] левого крыла уланам, тысяцким, сотским, десятским бегам во главе с темником Едигеем".[749] Таким образом, согласно ярлыку, он является главой всего войска Улуса Джучи.
