Остановимся сначала на кочевой части золотоордынского общества. Плано Карпини, наблюдения которого приходится очень высоко ценить, говорит о зависимости трудового населения от ханов, членов ханского дома и вождей, т. е. феодалов, следующее: "Каких бы, сколько бы и куда бы он (хан, — А. Я.) ни отправлял послов, им должны давать без замедления подводы и содержание, откуда бы также ни приходили к нему данники или послы, равным образом им должно давать коней, колесницы и содержание".[195] Несколько ниже Плано Карпини продолжает: "Ту же власть имеют во всем вожди над своими людьми, именно люди, то есть татары и другие, распределены между вождями. Также и послам вождей, куда бы те их ни посылали, как подданные императора, так и все другие обязаны давать как подводы, так и продовольствие, а также, без всякого противоречия, людей для охраны лошадей и для услуг послам. Как вожди, так и другие обязаны давать императору для дохода кобыл, чтобы он получал от них молоко, на год, на два или на три, как ему будет угодно; и подданные вождей обязаны делать то же самое своим господам, ибо среди них нет никого свободного. И, говоря кратко, император и вожди берут из их имущества все, что они захотят и сколько захотят. Также и личностью они располагают во всем, как им будет благоугодно".[196] Место это можно назвать классическим, настолько четко выступает здесь феодальная зависимость непосредственного производителя — кочевника, который вел свое индивидуальное хозяйство, переходя с места на место по предписанию своего господина.[197] К сожалению, в источниках очень скупо говорится о том, что находилось в собственности кочевого производителя. Б. Я. Владимирцов приводит следующие слова Рашид-ад-дина: "Человек простои, т. е. из черни, если будет жаден к питью вина, покончит лошадь, стада и все свое имущество и станет нищим".[198]
В записках Рубрука есть интересное место, где он рассказывает о том, каким количеством зависимых людей обладали степные богачи — князья. В Дешт-и-Кыпчак Рубрук встретил одного из родственников хана Вату по имени Скатай.[199]"Итак, утром мы встретили повозки Скатан, нагруженные домами, и мне казалось, что навстречу мне двигается большой город. Я также изумился количеству стад быков, лошадей и стад овец. Я видел обычно немногих людей, которые ими управляли. В силу этого я спросил, сколько человек имеет Скатай в своей власти, и мне было сказано, что не более пятисот, мимо половины которых мы проехали ранее при другой обстановке".[200] Ту же феодальную зависимость мы видим и у трудящегося населения в оседлой полосе.
Наиболее надежным и ценным, хотя и очень скупым источником по вопросу о золотоордынском крестьянстве являются ярлыки, особенно ярлыки Тимур-Кутлуга упомянутому крупному землевладельцу в окрестностях Судака, Мухаммеду, сыну Ходжи Байрама. Ярлык этот тарханный, собственно говоря, тарханный подтвердительный, в котором Тимур-Кутлуг вновь подтверждает освобождение земель данного лица от каких бы то ни было поступлений и повинностей в пользу хана и властей. В ярлыке этом упоминаются две категории возделывателей земли под терминами сабанчи и уртакчи.
Еще И. Березин правильно указал, что сабанчи — зависимые от соответствующего господина земледельцы.[201] И действительно, из ярлыка Тимур-Кутлуга видно, в чем выражались если не все, то многие их феодальные повинности. Вот подлинные слова ярлыка в переводе В. Радлова: "Повинность с виноградников…, амбарные пошлины, плату за гумно, ясак с арыков, собираемый с подданных по раскладке, и подать и расходы, называемые калан, да не взимают. Пусть со скота их не берут подвод, не назначают постоя и не требуют с них ни пойла, ни корма, да будут они свободны и защищены от всякого притеснения, поборов и чрезвычайных налогов".[202] Здесь упоминается термин "калан". Лучший комментарий о нем сделал В. В. Бартольд в своей работе "Персидская надпись на Анийской мечети Мануче".[203] Согласно его взглядам, "калан" есть "подать с возделанных земельных участков, вообще с оседлого населения." В противоположность этому, "копчур",[204] как указывает Катрмер, называли пастбища и налог с пасущихся стад в размере 1 %". В атом перечне даны повинности, которые несли крестьяне по отношению к государству и его чиновникам и от которых согласно тарханному подтвердительному ярлыку и освобождались владения Мухаммеда, сына Ходжи Байрама. Получив такой ярлык, последний мог теперь перевести в свою пользу с крестьян ряд повинностей, шедших в пользу государства, придав, конечно, некоторым из них другую форму.
