Послышался веселый женский смех, и я, даже не видя лиц, знала, что это – Катя со своими работящими подругами. Они, беззаботно смеясь, ввалились в аудиторию. Правда, заметив меня, красотки тут же стали потише и, избегая того, чтобы встретиться со мной взглядом, прошмыгнули назад, к своему излюбленному месту. Краем глаза я заметила, как тут же, один из пареньков, как и прежде, двинулся в их сторону со щенячьей улыбкой на лице. Ничего не изменилось тут. Все, как прежде.
Наконец, началась лекция. Я, ни секунды не забывая, что это мой последний учебный день, записывала буквально каждое слово преподавателя. Сергей Викторович Еремеев, наш 34-летний преподаватель, увлекательно рассказывал нам о средневековом искусстве, и я, поглощенная получением знаний, только успевала переворачивать страницы в своей тетради. Мои пальцы уже ныли от такой нагрузки, но в этот раз я решила не щадить их. У меня еще будет время, очень много времени, чтобы отдохнуть.
Время текло так быстро, что незаметно подкрался полдень. Я посмотрела на дисплей своего телефона – ровно 12:00. Всего лишь час до окончания лекций. Я не успела загрустить, потому что, внезапно, двери в аудиторию резко открылись, и трое неизвестных мужчин в «масках», открыли стрельбу по Сергею Викторовичу из автоматов. Я не сразу поняла, что случилось – вот преподаватель рассказывает нам о флорентийском искусстве и Медичи, а вот – уже падает. Автоматные очереди буквально изрешетили его тело, сквозь дорогую ткань делового костюма мгновенно стали проступать кроваво-вишневые пятна, расползаясь, становясь все больше и больше. Еремеев уже давно лежал на полу, в луже собственной крови, а неизвестные продолжали стрелять.
И так как я сидела довольно близко к месту плахи, то вид убитого Сергея Викторовича – с остекленевшими глазами, с полуоткрытым ртом, вызвал во мне непередаваемый ужас. Я услышала крик – и поняла, что это я кричу. Но кричала не только я, но и другие девушки – они так же были в состоянии шока. И тут я поняла, что все мы – свидетели. А в руках убийц – автоматы. Не знаю, каким образом, но я оказалась под партой, сотрясаясь от страха. Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами, а в голове стучало – «как много я не успела». Не позвала маму в гости, не сделала ей подарок, не поговорила после свадьбы с Настей, не сказала Тимуру, что люблю его… Ах, Тимур. Слезы потекли по моим щекам. Я умирала от страха и осознания, что все закончилось слишком быстро.
Я, сжав от ужаса веки, спрятала лицо в ладонях. Раздался еще один выстрел.
А затем – настала зловещая, пробирающая до дрожи, тишина. Послышались удаляющиеся мужские шаги, скрипнула дверь – никто из нас, студентов, не посмел вылезти из своих жалких укрытий, мы лишь предполагали, что убийцы ушли, но не могли знать этого точно. Помещение наполнилось запахом смерти и животного, доводящего до приступа тошноты, страха. Мое дыхание – громкое, частое – напоминало мне, что я все еще жива. Надолго ли? Этот вопрос, звеня, повис в накаленном, до предела, воздухе. Я дрожащей рукой поднесла к лицу сотовый – дисплей показывал 12:06. Мне нужно было выжить, продержаться эти 54 минуты, чтобы увидеть Тимура. Секунды превратилась в часы.
Прошло около трех минут, когда послышался стук каблуков по коридору, дверь распахнулась – и раздался пронзительный женский крик:
– Убили!!! Господи! Кто-нибудь!
А затем – все закрутилось-завертелось, как в страшном, мутном сне – в помещение забежали другие преподаватели, они тут же начали вызывать милицию и скорую помощь, которая, безусловно, была уже не нужна убитому.
Наконец, мы стали все чуть смелее – повылазили из-за парт, кто-то даже подошел к Еремееву. Я продолжала стоять возле своей парты, судорожно сжимая в заледеневших, от ужаса, пальцах мобильник. Мои ноги приросли к полу, и я не могла сдвинуться с места. Мне казалось, что в любой момент сейчас в аудиторию вернутся мужчины в масках и расстреляют нас. А глаза, меж тем, примагнитились к Сергею Викторовичу – его лицо, еще такое молодое, застыло от поцелуя смерти. Жуткое зрелище. Смерть – это всегда страшно, это всегда напоминание.
– Был человек – нет человека, – усмехнулся один из моих согруппников, взирая на распростертое на полу, тело преподавателя.
– Отправился изучать искусство на небо, – добавил, с усмешкой, Владик, подходя к приятелю. Они переглянулись меж собой, и я ощутила отвращение к ним.
Другие преподаватели – 2 женщины и 3 мужчины что-то приглушенно обсуждали. Я лишь уловила обрывки фраз:
– Довыпендиривался, вот и получил, – кажется, это, с тихим осуждением, произнес Вадим Андреевич.
