Она протянула кусок черной тряпочки, забытый мною на татами. Я кивнул и последовал совету. Или приказу?
— Как мне жить с этим? Не с тем, что мод, а с яростью? Я не могу контролировать ее. Она может прийти, может не прийти.
Моя инструктор рассмеялась.
— Это твоя ошибка, «прийти-не-прийти». Я хотела, чтобы ты сам понял это, но да ладно, объясню. Ты знаешь, кто такие берсерки?
Я кивнул.
— Воины древней Скандинавии. Впадали в боевой транс.
— Правильно. Только вот транс их был неконтролируем. Они могли бить как чужих, так и своих. Единственное, что у них хорошо получалось, это вызывать его. Теперь ты.
Я сглотнул холодный ком.
— Твоя проблема в том, что ты пытаешься победить, вызвав ярость, как это делали викинги. Это неправильно, Хуанито. Ярость не должна быть горячей, неудержимой, неконтролируемой. Она должна быть холодной, расчетливой.
— Я даю себе установку перед приступом. И потом ей следую.
Она рассмеялась.
— И что? Ну, следуешь, но в процессе же себя не контролируешь? Так?
— Так.
— А надо.
Пауза.
— Надо обозначить ярость, утонуть в ней, но при этом ею управлять. Концепция холодной ярости, слышал?
Я отрицательно замотал головой.
— Это возможно. Исследования подтверждают. И я подтверждаю. У нас уже была такая девочка, как и ты, с приступами. Ее так и не взяли в хранители, но кое-что у нее получалось. Полигон, во всяком случае, она прошла.
— Она контролировала свою ярость?
— Да. Не до конца, конечно. Но ее силу, приход, уход. Научишься и ты. Должен научиться, если хочешь жить дальше полноценной жизнью.
Я попробовал выдавить из себя что-нибудь, но лишь нечленораздельно замычал.
— Но я…
— Если захочешь жить — научишься! — отрезала она. Дальнейшие вопросы стали бессмысленны.
— А… Меня возьмут с этим?.. — Я замялся. — Это ведь… Ну… Нельзя быть хранителем с таким диагнозом!
Норма вновь рассмеялась.
— Это оружие, Хуанито. Твое секретное оружие. Которого нет ни у кого из нас. Ты — находка, открытие. Весь вопрос в контроле. Если ты не научишься, как та девочка… Да, тогда не будешь нужен. Но попробовать поработать с тобою стоит. Во всяком случае, доложусь я именно так. А остальное… — она вздохнула и пожала плечами. — Извини, остальное на тебе. Как сделаешь, так и будет.
Она подтолкнула меня в плечо и мы пошли дальше.
— И бога ради, Хуанито, раз это оружие, относись к нему, как к оружию! Если не умеешь им пользоваться — не пользуйся. Кроме случаев, когда тебе угрожает
Я глубоко вздохнул.
— Постараюсь.
Итак, дела мои ни к черту. Кто не догадался, объясняю: я — мод.
Мимо? Вторая попытка:
1) Я — мод, информация об этом содержится в досье, составленном на меня департаментом безопасности.
Тем самым, из личного хранилища ее высочества принцессы Алисии.
2) Я понятия не имею, кто мой отец, а мать на эту тему говорить категорически отказывается. Непонятно,
первого я поколения, или же сын мода.
3) Некие влиятельные силы спонсируют меня с самого рождения, помогают в трудных ситуациях, у них есть выход на высокопоставленных лиц того же самого департамента.
Интересная картинка, не правда ли?
Итак, по порядку. Всего возможно две версии. Первая: я — мод, и это главное. Вторая: то, что я мод — не главное; главное — чей сын.
Первая. В ней слишком много белых пятен, недочетов, но попробую сформулировать ее максимально четко. В этой версии две подверсии, два подпункта. Первый — меня создали. Конечно, очень смешная версия, но тем не менее, подойду к ней серьезно.
Допустим, я — продукт некой засекреченной лаборатории. Меня вывели, как селекционного кролика, чтобы проследить за какими-то необходимыми нашей оборонке качествами. Не сомневаюсь, спецслужбы страны с подачи Золотого дворца грешат этим, как впрочем и все остальные спецслужбы мира. Бывшая профессия матери здесь будет в тему, плюс версии: что может быть проще, поймать девочку, занимающуюся чем-то незаконным, которой грозит «консервирование» на несколько лет, и навязать эксперимент на своих условиях? У матери был первый срок, условный, гипотетически, если ее сцапали второй раз, ее можно было бы посадить на крючок. Отсюда и ее нежелание разглагольствовать о тех событиях — кому такое захочется вспоминать?
Но на этом плюсы версии исчерпываются. Настает пора минусов, и они размазывают эту версию о стенку, как ребенок манную кашу о тарелку.
а) — на что меня модифицировали? Чтобы проводить сложнейшую генную операцию, нужны огромные деньги, которые власть вряд ли выделит на исследование никому не нужной ерунды. То есть, это должно быть нечто, сразу бросающееся в глаза. А у меня нет ни одной такой способности!
