Лея-Катарина была здесь. Паковала скромные пожитки, нажитые за два года, в огромный, не заполненный и на половину черный чемодан, разложенный на ее кровати. Первым порывом было уйти, но та обернулась. И посмотрела взглядом, полным раскаяния. Елена тяжело вздохнула и вошла. Села.
— Все не можешь прийти в себя? — бросила ей такая знакомая, но совершенно незнакомая девушка. Елена кивнула.
— Лей… — попробовала выговорить она непривычное имя. — Это же невозможно. Скажи, что это неправда и мне это снится?
Лея отрицательно покачала головой.
— Возможно. К сожалению.
— Но два года! Пудрить мозги два года! И мы, самые близкие тебе… Мы же столько прошли вместе!.. И не догадывались? И ты прошла через весь этот ад, просто чтобы…?
Лея закрыла крышкой полупустой чемодан, спихнула его на пол и села напротив, пронзая ее глубокими черными глазами.
— Чтобы быть сильнее, Елен. Мне предстоит править страной, и подобная встряска… Мама посчитала, что она пойдет на пользу.
— А ты? — Елена усмехнулась. — А ты как считаешь?
Лея неопределенно покачала головой, затем с жаром воскликнула:
— Это было лучшее время в моей жизни! Ни до, ни после подобного не случится! Да, это был ад, но зато теперь у меня есть вы. — Она окинула взглядом пустую каюту с шестью кроватями. — Вы самые близкие мне люди, и никого не будет ближе.
Елена окончательно опустила голову — ей хотелось постыдно разреветься. Ее подруга подсела ближе и взяла за руку:
— Не переживай. Каких-то жалких два года. И вы станете моей группой, личной. И мы всегда будем вместе, до конца жизни.
— Два года… — потянула Елена. — Это много.
— Мне надо учиться, — покачала головой Лея. — Я инфанта, и мне нельзя терять на глупости драгоценное время. Я прошла Полигон, прошла наравне со всеми, и я одна из вас. Теперь мое место там. А ваше…
…Да, их место на ближайшие два года — здесь. Они должны учиться, оттачивать мастерство, пройти целую кучу предметов и дисциплин по профилю, и пройти так, чтобы стать лучшей группой. Потому, что охрана инфанты — это честь, и если они подкачают, их не возьмут к ней в персональную охрану, какие бы узы их шестерых не связывали. Они останутся, чтобы через два года быть вместе, теперь уже навсегда.
Она же — инфанта. Будущая королева. И ей не место среди потенциальных самоубийц.
— А Мишель? Она ведь тоже… Оттуда? — перевела Елена разговор, чтобы не разреветься.
Лея кивнула.
— Мишель — единственная, за всю историю корпуса, кого взяли «оттуда». Кроме меня. Я навела справки насчет нее, как только смогла передать первое же сообщение.
Ее отец — Жан Тьерри, капитан «Адаманта», крейсера дальразведки. «Адамант» исчез где-то в облаке Оорта пять лет назад, за три года до нашего поступления. Через три года пропавшие без вести приравниваются к мертвым, и социальная служба вцепилась в Мишель мертвой хваткой — ей была положена большая компенсация за отца-героя. И дон Густаво… Командир третьей эскадры, — поправилась она, — попросил за нее перед мамой на личной аудиенции. А та как раз решала вопросы по поводу того, как отправить меня сюда. И не нашла ничего лучшего, кроме как предложить девочке то же самое.
— Так что, — Лея развела руками, — если бы не я, она была бы сейчас неизвестно где.
Елена рассмеялась, но горько — слезы все-таки покатилась по ее щекам:
— «Мама»! Не «перед королевой»! «Перед мамой»!..
Лея смутилась:
— Для меня она прежде всего мама. Мне жаль, но это так. Вы навсегда останетесь в моем сердце, но я — принцесса.
— Не уезжай, Катарина! Не надо! — Елена подскочила и кинулась к ней, но та удержала ее на расстоянии вытянутых рук. — Пожалуйста!
Слезы градом покатили по ее лицу. Ей было больно. Больно не от того, что Лея-Катарина обманывала, а они купились, и даже не подозревали. Будь она хоть трижды принцессой и трижды обманщицей — все это не важно. Ей было больно потерять ее саму, это нежное создание с красивыми волосами. Ее напарницу. Ее Принцессу…
— Я не могу! — попробовала отстраниться Лея, но у нее получалось плохо.
— Им ведь плевать! Они поймут, и спокойно доучатся эти два года! Они знают, что ты будешь с нами, и им этого достаточно!
А мне мало! Мне мало этого! — Она все-таки пробилась сквозь защиту и обняла ее, намертво вцепившись, словно боялась, что ее могут забрать. Слезы градом катились из глаз, из груди раздались всхлипы. — Я не хочу как они! Мне будет не хватать тебя! Ты нужна мне!..
Елена зарыдала. Лея гладила ее по волосам, успокаивала, но это было бесполезно.
— Я люблю тебя! Не бросай меня! Пожалуйста!
— Не надо так говорить, — попыталась одернуть ее Лея. — Ты все это придумала себе. Я просто твоя подруга, такая же, как остальные. Только чуть более близкая.
Елена отрицательно замотала головой.
— Нет, не как остальные. Остальные не нужны мне, Лей. Не так, как ты. Ты — моя болезнь, моя страсть… Мое все! Не прогоняй меня!
Лея все-таки отстранилась и строго посмотрела ей в глаза:
— Это самовнушение, Елен! Самообман! Игра гормонов! Это неправильная любовь, такой не должно быть! И ты забудешь о ней, как только я уеду!
Елена отрицательно покачала головой.
— Не забуду.
