— Набиваешься Эду в шурины? — Высокая молодая шведка подмигнула мне по-свойски. — Попробую ее разыскать.
В ту же минуту из задних дверей появилась Лэйла и кинулась мне на шею:
— Снова приехал гульнуть?
— Нет, ответил я, отводя ее в сторону от кабин. — На этот раз по делу. Где Эд?
— На севере. Его жена протянула ноги, и он отправился подобрать то, что осталось после нее.
— Тебе это неприятно?
Еще как! Ужасно неприятно, что мужик загребет кучу.
Я взглянул на нее краем глаза, что должно было изображать хитрый взгляд:
— Надеешься, что Эд привезет эту кучу денег тебе?
Она мрачно посмотрела на меня:
— Тебе-то какое дело?
Я загадочно усмехнулся:
— Могут случиться две вещи: Эд или даст тебе отставку, о чем он уже подумывал, или вынужден будет выложить все — до последнего цента, чтобы спасти свою шкуру…
— Проклятый лгун!
Ее правая рука лежала на моей левой. Молниеносным движением она сунула руку под короткую юбку. Я оттолкнул ее. Нож, который она успела вытащить, с силой вонзился в стол. Это был нож с широким толстым клинком уравновешенный таким образом, чтобы его можно было бросать в цель.
Она рванулась назад, ударив меня острым каблуком в лодыжку. Я протянул руку ей за спину и схватил ее за локоть как раз в тот момент, когда она выдрала нож из столешницы.
— Что здесь творится, черт побери?
Я поднял глаза.
По другую сторону стола, зловеще глядя на меня, широко расставив ноги и упершись кулаками в бока, стойл мужчина. Он был высокий и жилистый, с широкими пленами, из которых тянулась длинная худая желтая шея, поддерживавшая маленькую круглую головку. Его глазки, очень близко посаженные над крошечным расквашенным носиком, напоминали черные пуговки на туфлях.
— Это еще что за выходки?! — зарычал на меня этот тип.
Он выглядел слишком опасным, чтобы пускаться с ним в разговоры.
— Если ты официант, — сказал я, — то принеси мне бутылку пива и что-нибудь для девушки. А если не официант, проваливай отсюда.
— Я тебе сейчас…
Девушка вырвалась из моих рук и перебила его:
— Мне виски.
Он оскалился, еще раз показав свои грязные зубы, и медленно удалился.
— Кто это такой?
— Лучше держись от него подальше, — посоветовала она, не отвечая на мой вопрос. Потом она спрятала нож под юбку и повернулась ко мне: — Что это ты нес насчет того, что у Эда проблемы?
— Читала в газете о тех убийствах?
— Да.
— Тогда мне нечего тебе объяснять. Единственный выход для Эда — свалить все на тебя. Но я сомневаюсь, что ему это удастся. А если не удастся, с ним все кончено.
— Ты что, спятил?! — крикнула она. — Уж не настолько ты был пьян, чтобы не знать, что в момент убийства мы оба были с тобой, в этом самом месте.
— Я не настолько спятил, чтобы не понимать, что это еще ничего не доказывает, — возразил я. — Уверен, что вернусь в Сан-Франциско с убийцей, прикованным к моему запястью.
Она расхохоталась. Я тоже рассмеялся и поднялся с места.
— Еще увидимся, — проговорил я, направляясь к двери.
Вернувшись в Сан-Диего, я отправил телеграмму в Лос-Анджелес с просьбой прислать еще одного агента. Потом перекусил и провел вечер, поджидая в своем номере Гормана.
Он пришел поздно, от него несло мескалем на расстояние от Сан-Диего до Сент-Луиса и обратно, но голову он сохранил свежую и ясную.
— Мне уж показалось, что придется доставать пушку, чтобы вытащить тебя из той норы, — улыбнулся он.
— Оставь меня в покое, — велел я. — В твои обязанности входит лишь наблюдение за происходящим. Что ты успел заметить?
— Когда ты смылся, девица и тот долговязый уселись голова к голове и принялись шептаться. Они были здорово взволнованы, очень нервничали. Потом он выскользнул из заведения, я последовал за ним. Он пошел в город и отправил телеграмму. Я не мог приблизиться к нему настолько, чтобы увидеть, кому она адресована. После этого он вернулся в бар.
— Кто такой этот долговязый?
— Судя по тому, что я успел услышать, не особенно приятный тип. Зовут его Флин Гусиная Шея. Он вышибала и выполняет в заведении разные поручения.
Значит, Гусиная Шея исполнял в «Золотой подкове» обязанности стража порядка, а я его не видел на протяжении всех трех дней нашего загула? Не мог же я быть настолько пьян, чтобы не запомнить такую гнусную рожу! И именно в один из этих трех дней были убиты миссис Эшкрафт и ее слуги.
— Я телеграфировал в твое агентство и попросил еще одного человека на подмогу, — сообщил я Горману. — Он свяжется с тобой. Передай ему девушку, а сам займись Гусиной Шеей. Сдается мне, что у него на совести три убийства, поэтому будь, осторожен.
— Слушаюсь, босс, отозвался он и пошел спать. Следующий день я провел на скачках, ставя на разных кляч в ожидании вечера. После последнего забега я отправился перекусить в «Харчевню заходящего солнца», затем перебрался в казино, помещавшееся в том же здании. Там мельтешило не менее тысячи человек самого разного пошиба, сражавшихся в покер, кости, топтавшихся возле колеса фортуны и рулетки и просаживавших остатки денег, выигранных на скачках.
Я не стал играть — время забав кончилось. Я пробирался сквозь толпу, охотясь за нужными мне людьми.
