Впервые на русском языке – долгожданное продолжение «Бесшабашного», истории не менее завораживающей, чем блестяще экранизированное в Голливуде «Чернильное сердце»! И кстати, между миром «Чернильного сердца» и Зазеркальем «Бесшабашного» гораздо больше общего, чем вам кажется…Джекобу Бесшабашному повезло: он нашел путь в волшебный мир, стяжал там славу и обрел любовь. Ему удалось спасти брата от чар Темной Феи, а потом спастись от нее и самому. Но Зазеркалье еще таит множество загадок, и вот Бесшабашному снова предстоит отправиться в путь, на этот раз – по следам бегущей Феи, на восток, через Карпатские горы, бескрайние степи, темные леса… туда, где обитает Баба-яга, Серый Волк и птица Сирин – и то, к чему стремится Фея…Новая книга от автора культовой трилогии «Чернильное сердце», «Чернильная смерть», «Чернильная кровь» и супербестселлера «Король воров».
© О. Боченкова 2015
© В. Еклерис 2015
© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015
Издательство АЗБУКА®
Кукольная принцесса рожала тяжело. От ее воплей не было спасения даже в саду, где стояла Темная Фея. Каждый крик, доносившийся из дворца, подпитывал ненависть в ее сердце. Темная Фея надеялась, что Амалия умрет. Она желала этого с того самого дня, когда Кмен перед алтарем поклялся в верности Другой – хорошенькой принцессе в залитом чужой кровью подвенечном платье.
Но ведь было еще дитя, заставлявшее нежный ротик Амалии исторгать столь чудовищные звуки. Лишь колдовство Темной Феи поддерживало в нем жизнь все эти месяцы. Ребенок, которого не должно было быть.
«Ты спасешь его для меня. Обещай». Каждое их свидание начиналось с этой просьбы. Только ради ребенка Кмен и ложился в постель к Амалии. Эти ночи лишали его сил.
О, как же она кричала! Как будто младенца вырезали из нее ножом. Из ее мягкого тела, ставшего желанным только благодаря лилиям фей. Убей же ее, Принц-без-кожи. Собственно, что дает ей право называться твоей матерью? Ты бы сгнил в ее чреве, как яблоко, если бы не защитный кокон, сплетенный из чар. Сын. Темная Фея уже видела его во сне.
На этот раз Кмен не явился лично просить ее помощи. Вместо этого он подослал своего верного пса, яшмового истукана с молочными глазами. Хентцау остановился перед Феей, как всегда избегая ее взгляда.
– Повитуха сказала, что она теряет ребенка.
Зачем фея пошла за ним?
Только ради принца.
То, что сын Кмена решил появиться на свет ночью, наполняло ее сердце тихой радостью. Амалия боялась темноты. В ее спальне горело не меньше дюжины газовых ламп, их матовый свет резал глаза ее мужу.
Кмен стоял возле кровати жены. Он обернулся, когда слуга распахнул дверь перед королевской любовницей. На миг Фее показалось, что глаза Кмена вспыхнули. Любовь, надежда, страх – опасное смешение чувств в королевском сердце. Но на каменном лице не отразилось ничего. Сейчас Кмен, как никогда, походил на статую, какие устанавливало ненавистное ему людское племя в честь своих правителей.
Когда Фея приблизилась к роженице, повитуха со страху опрокинула таз с кроваво-красной жидкостью, а толпа докторов – гоилов, людей и карликов – отшатнулась. Черные сюртуки делали ученых мужей похожими скорее на стаю воронов, слетевшихся на запах смерти, чем на предвестников новой жизни.
На опухшем лице Амалии застыл ужас. Длинные ресницы вокруг фиалковых глаз слиплись от слез. Глаза, дарованные лилиями фей. Темная Фея смотрелась в них, как в воду, некогда ее породившую.
– Исчезни, – прохрипела Амалия. – Что тебе здесь нужно? Или это он послал за тобой?
Фея уже представляла себе, как потухают нежные фиалковые очи, как увядает и холодеет кожа, которой касались в ласке пальцы Кмена… Она улыбнулась и тут же отогнала сладостное видение прочь. Увы, такое невозможно, ведь тогда Другая унесет с собой ребенка.
– Я знаю, что мешает тебе разродиться, – прошептала Фея. – Ты просто боишься его увидеть. Но я не позволю принцу задохнуться в твоем смертном чреве. Скорее велю вырезать его оттуда.
Как эта кукла на нее уставилась! Чего было больше в этом взгляде – ненависти, страха или ревности? Или давали о себе знать иные, еще более ядовитые плоды любви?
Когда же Амалия наконец выдавила из себя младенца, повитуха невольно скривилась. Народ давно уже прозвал его Принцем-без-кожи, но как раз кожа стараниями Феи у него была. Твердая и гладкая, как лунный камень, и такая же прозрачная, она не скрывала ничего – ни единой пульсирующей жилки, ни единой косточки крохотного черепа, ни одной мышцы или сухожилия, ни пятнышка на глазном яблоке.
Сын Кмена был ужасен, как сама смерть. Или как ее только что народившееся дитя.
