А какие, собственно, проблемы? Исключительно приятные. Заполнять новую квартиру очаровательными хозяйственными мелочами, объезжать «ниссан», подаренный отцом, старательно подбирать новый гардероб, не жмотничая и не пересчитывая остаток бюджета. Глеб выделил крупную сумму «на дизайн» и преподнес Полине пластиковую карту.
— У меня одна просьба, девочка. Приобретая что-либо для нас и для нашего дома, руководствуйся правилом: «если сомневаешься, что выбрать, выбирай самое дорогое». Это я из уроков смолянки железно запомнил.
Он не боялся говорить «наш», «наше», не избегал разговоров о будущем, и вообще вел себя так, словно с минуты на минуту сформулирует предложение руки и сердца. Их связь по существу стала гражданским браком, не являющимся ни для кого секретом. Вот только сам факт…
— Не понимаю, чего твой благоверный уперся? — Алла задумалась. Считай, январь, февраль, март… Достаточно для раздумий… Живете вместе, в достатке и в радости. Тебя не узнать. Это мне не очень заметно, поскольку часто видимся. А другие говорят: у генерала дочка — красавица… Не насмешничай. В субботу Зинка звонит, докладывает: Глеб Борисович засветился в «Клубе Т» с высокой эффектной девкой. Ужинали, мол, вдвоем, при свечах и ручку в ручке держали. Я говорю, враки. А она мне девицу с энтузиазмом описывает: «глазищи лиловые, потрясающие волосы, платье от Валентино синий шифон». Тут только я сообразила! Представляешь? Со стороны ты у нас, оказывается, классно смотришься, да и вообще изменилась. Да… деньги и хороший мужик способны украсить любую женщину.
— Хватит издеваться. Я, действительно, совсем другая. Словно из норы выбралась на солнечный лужок. — Полина с сомнением заглянула в подведенные по-восточному глаза. — Не поймешь ты, Алка… Вообрази, я знаю теперь, что такое счастье! Я его всей кожей, всеми потрохами ощущаю… Только порой страшновато.
— Еще бы! Есть что терять… — невесело поддержала Писецкая, глянув на свою руку с искрящимися перстнями…
Полина стала осторожной, когда переходила улицу, не лихачила в автомобиле, а если случалось войти в подъезд одной, пугливо озиралась, словно слышала шаги за спиной.
— Пап, мне Соня нравится. И ты. И как у нас всех теперь жизнь складывается. Мне радостно, словно только сейчас начала жить по-настоящему. Но ведь страшно! — Призналась она неожиданно, интуитивно прижав ладонь к животу. До встречи в Шереметьево осталось три часа. Полина заскочила в кабинет отца и задержалась.
— Так это ж общий закон, — успокоил дочь Ласточкин. — Стоит урвать что-нибудь путевое, и тут же по сторонам зыркаешь, как бы твое сокровище не перехватили. Я вот за Соню теперь боюсь. Да нет, не в смысле измен… Андрей Дмитриевич усмехнулся, покачав головой. — Нелепой случайности, болезней боюсь. Думаю, Глеб за тебя тоже своим ангелам молится. А ещё пуще будет дрожать, когда о ребенке узнает. — Он строго посмотрел на приодевшуюся к встрече Риту — белый пуловер, белые джинсы, посветлевшее лицо в ореоле серебристых волос, и не сумел сдержать вздох, — ты и впрямь, детка, не зли Фортуну, поаккуратней, поосмотрительней веди себя. Не гони по дороге и помни: ПД!
— «Пропусти Дурака». — Полина улыбнулась. — Я в обгонялки не играю, темперамент не тот. Но знак «чайник», уж извини, сняла. Сегодня я ас.
Она и впрямь ощущала особую приподнятость с самого утра и в глубине души не сомневалась — небесные светила благоприятствуют ей. Редко случается, когда действительность превосходит самые розовые мечты. Но, кажется, это был именно такой случай. Самолет не опоздал, Глеб появился тут же, в самом радужном настроении. Подхватив Ину, он оторвал её от пола и слегка подбросил в воздухе. В машине, вопреки обыкновению, не делал замечаний по вождению и даже приставал с поцелуями. Они не тараторили, перебивая друг друга рассказами, а в основном помалкивали. Но чувства выплескивались через край.
— Здорово, правда? — Сказала Полина, суммируя свои ощущения уже на подъезде к дому.
— Потрясающе, — честно согласился Глеб.
— Будет ещё лучше… — интригующе пообещала Полина.
Она сообщила свою главную новость, когда они сели за празднично накрытый стол и Глеб откупорил шампанское.
— Есть тост… — Полина подняла бокал и заглянула в его глаза. — У нас будет малыш!
Расправив плечи, он шумно вздохнул и покачал головой:
— Ай да молодец, Инка! — Метнулся, чтобы обнять её, но остановился, взял бокал и объявил, — Мы устраиваем грандиозную свадьбу и едем отдыхать на Болеарские острова. В общем, куда захочешь. Хочешь в круиз?
— Хочу! Круиз, острова, свадьбу, — все хочу! Обнять тебя, пить, есть тоже хочу! Господи, я же теперь все ужасно, ужасно, ну просто до смерти хочу… — Сев, Полина подперла щеки руками и сладко расплакалась.
… Через неделю Полине позвонила школьная подружка Изабелла Казакова, давно пропавшая с горизонта:
— Еле тебя нашла. Вы как уехали, так словно провалились. Мне телефон Ласточкина Вадькин папаша дал, он бывшего шефа из поля зрения не выпускает.
— Ой Беллка! С трудом твой голос узнала. Давно не виделись. Это отец тебе мои координаты выдал?
— Естественно. А что прячешься?
