– Сразу увидел и давай встретимся, да?
– Да, – спокойно ответила я.
– Ага, значит так, – Таша стала нервно прогуливаться по спальне.
– Что тебя беспокоит? Да, я его заинтересовала. Впрочем, как и ты моего Кирилла.
– Сладко поёшь!
– Таш, чего ты хочешь?
– Я хоть раз пришла к тебе без записи?
– Так мы проговорили всего пару минут.
– То есть ты даже кофе не выпила?
Я вздохнула:
– Выпила.
– Значит не пару, а как минимум минут десять. И что? За это время нельзя было зайти в туалет и включить камеру?
– И как бы это выглядело?
– А может ты вообще зашла туда пописать. Кому какое дело?
– Таша, не дави на меня. Когда я его встретила, я совсем растерялась. Потому что не помню нашего плана вообще, понимаешь? И всё, что хотелось – это быстро договориться с ним на другую встречу и прибежать к тебе, чтобы мы заново повторили всё, что я должна делать.
– Ну ладно, ладно, я и сама забыла…
– Вот! А у меня ещё родители в голове сидят. И совсем мне сейчас не до твоего Эдика.
– То есть ты в него не влюбилась? – Таша заискивающе посмотрела на меня.
– О, да, по самые колени. – И я показала ей насколько.
Она засмеялась и мы пошли на кухню пить чай.
За маковым рулетом с ароматным чаем я прочитала Ташин новый рассказ:
Коммунальная квартира
Поник вскочил по будильнику. С восхищением посмотрел на своё нагое, накачанное тело в большом, овальном зеркале, натянул с вечера приготовленные треники, обул кеды на босу ногу и направился на пробежку. Проходя мимо комнаты брата, он несмело постучался и спросил:
– Воник, ты сегодня как?
– Никак, – ответила за Воника Седа.
– Сед, я не тебя спрашиваю. Брат, ты же вчера обещал! – жалобно пропищал Поник.
Воник поцеловал в ушко Седу, нехотя встал с кровати и принялся искать в шкафу спортивный костюм.
Седа зевнула, потянулась и откинула от себя одеяло. Воник сначала посмотрел на её черный бермудский треугольник, потом на белую, пошарпанную дверь и одним прыжком оказался рядом с подружкой.
– Завтра, братело, – кинул он Понику и, уже обращаясь к Седе, спросил, – так на чем мы остановились?
Поник чертыхнулся, откинул со лба ещё не уложенные волосы и побрел по длинному коридору.
Когда он вернулся Седа уже хозяйничала на кухне.
Поник принял контрастный душ, побрился, уложил волосы, вылил на себя пол-литра парфюма и, надев парадный костюм, направился на кухню готовить завтрак. Он перемолол овсянку, залил ее кипятком и, помешивая, чтобы она не пригорела, добавил несколько изюминок.
– Смотри аккуратней с изюмом, он очень калорийный, я бы на твоём месте им не увлекалась, – хихикнула Седа, снимая кофе с плиты.
– Тебе это не грозит. У тебя нет изюма – ни в нутре, ни в хозяйстве.
На кухню зашел Воник.
– Опять ругаетесь? – хмуро промычал он.
– Кто, мы? – Седа удивлённо подняла левую бровь. – Что ты, Вонь! Нам нечего с Поником делить.
– А меня? Вы же всё никак не можете меня поделить, – недовольно буркнул Воник и уселся за стол.
– Овсянка, сэр, – отрапортовал Поник и насыпал брату целую тарелку.
Седа ухмыльнулась и поставила перед Воником круассан с сыром.
– Ещё могу пожарить яичницу, – проворковала она и налила любимому кофе.
Воник невольно вздохнул, глядя на тарелку с овсянкой, и подвинул ближе к себе блюдце с круассаном.
– Ну и не надо! – обиделся брат, – ну и жри своё тесто.
