Золотая серединка полностью

– Я Вас умоляю! Сегодня Март, завтра Апрель.

– Вот именно! Кого угодно, только не меня! – закричал Чет и зарыдал в букет.

– Чтобы да, так нет, – ответила Суба.

В коридоре послышались неторопливые шаги.

– Воскрик идет! Делаем ставки! – закричала Пята и кинулась к столу.

– Мужчина! – хором заорали Воник с Седой и кинули на стол две бумажки.

– Мужчина! – поддержал их Поник и элегантно положил бумажную купюру.

– Ээээ, – стоял в раздумьях Чет.

– Сто процентов мужчина! – подхватила Пята и накрыла своей купюрой все, что были на столе.

– Конечно мужчина, – повторил за Пятой Чет. – И положил свою маленькую бумажку на Пятину.

– Таки баба! – швырнула купюру Суба, и даже не заглянув в коридор, отобрала все деньги, которые скопились на столе и, напевая «Бесаме Мучо», отправилась в свою комнату.

– Как вам это нравится? – спросила обалдевшая Пята.

На пороге кухни появился Воскрик в женском костюме и уставшим взглядом обвёл всех присутствующих:

– А вам бы только посмеяться над гермафродитом….

От рассказа я была в полном восторге:

– Ташка, это лучшее!

– Ты мне это уже говорила, – засмеялась подруга.

– Нет, ну это вообще – слов нет.

– А я на форуме одном выложила, в интернете, и там никто ничего не понял. Ты точно поняла?

– Конечно! Это дни недели. Понедельник всегда такой правильный – у него хватает силы воли на всё. У Вторника уже этой силы воли нет. А Среда – полностью во власти наших слабостей. Четверг… влюблен в Пятницу? Почему?

– Мне кажется, что люди любят четверг только потому, что за ним идёт Пятница.

– Суббота – еврейский день и она мне очень понравилась. Самая яркая и интересная. Воскресенье – уставшее. И не пойми что… средний род…

– Как же я тебя люблю! – Таша кинулась меня обнимать.

– И я тебя, – призналась я и не соврала.

На обед к моим родителям я готовилась четыре часа.

Это я только наряжалась. Хотела, правда приготовить пирог с капустой, но Таша мне запретила и сказала, что знает отличную пекарню, и мы по дороге купим там пирог и с капустой, и с яблоками и с чертенятами. С чертенятами мне совсем не хотелось, потому что их было в достатке в Таше. И во мне тоже, похоже, иногда просыпались эти существа.

– Скажи, что мне им сказать при встрече?

– Можешь вообще ничего не говорить. Они пригласили ведь меня. А ты побудешь там для мебели.

– Что это значит? – не поняла я.

– Да шучу я. Ну просто скажи «Здравствуйте». Это сможешь?

– Смогу.

– Вот и отлично. А дальше само собой пойдет, а если не пойдет, то я продвину.

После того, как я перемерила все свои наряды, которые были в шкафу, и сказала свою любимую фразу «Мне нечего надеть» Таша разозлилась и взяла инициативу в свои руки:

– Ты же вчера мерила платье! И выбрала его. Мы обе одобрили твой выбор. Чем оно тебе не подошло?

– Оно какое-то пафосное…

– Ах, пафосное… Ну да, это ужасная причина, согласна. Хорошо. Вот тебе черная юбка, вот тебе белая кофта. Надевай и поехали.

– Я на обед иду, а не в офис.

– Тогда вот тебе черная юбка и черная водолазка.

– Я не на похороны иду, а на обед.

– Понятно. Если предложить всё белое – то ты не на свадьбу едешь, а если цветное – то не к цыганам. И самое главное – не дай бог чтобы присутствовал пафос! Все понятно! В чём, по-твоему, ходят на обед к родителям?

– В чем-то таком… – я покрутила запястьем руки в разные стороны.

– У нас оно есть? – Таша попыталась меня передразнить и тоже покрутила кистями рук.

Я молчала и смотрела на разбросанные по всей комнате вещи.

– У нас этого нет. Так что давай, выбирай: или пафос, или офис, или свадьба, или, прости господи, похороны.

– Похороны.

– Отличный настрой! Просто отличный. Хорошо, спорить не буду. Надевай и поехали.

Я надела черную водолазку с черной юбкой, на быструю руку соорудила из своих волос прическу «ракушку», выбрала самые высокие шпильки и мы вышли из подъезда.

Всю дорогу у меня ныл живот. Я ужасно переживала.

– Надо было тебе успокоительное какое-нибудь выпить. Может, заедем в аптеку?

– Яду мне, яду! – попыталась отшутиться я.