И вот я стояла, смотрела в эти серые глаза и увидела в них знаете что? Нет, не любовь. Любовь – это в дешёвых женских романах. Там случается именно так: он посмотрел на меня глазами, полными сожаления и боли, что столько дней, ну или ночей, мы провели не вместе, в его глазах я увидела нескончаемую любовь – она его заполняла, обволакивала и переполняла, потому что в уголке его одиноких глаз я увидела маленькую капельку, которая медленно скатилась по его небритой щеке (конечно небритой – он все эти месяцы, ну или годы, думал только обо мне и даже забывал побриться). Эта на первый взгляд прозрачная, но на самом деле переполненная горем слеза могла означать только одно! Нет, не означать, а кричать только об одном – он любит меня, всей душой, всем сердцем, всей своей… Вам ещё не надоело? Меня уже тошнит…
Так что же я увидела в его глазах, спросите Вы?
И я вам не с удовольствием, но отвечу – НАСМЕШКУ!
Большую, обсыпанную маком и кунжутными семечками насмешку. Именно так, с такой насмешкой я смотрю на пончик с арахисом и шоколадной помадкой и думаю: ну, и что ты, дорогой мой, мне скажешь напоследок?
И у меня внутри что-то сломалось. Наверное, это была какая-то деталь, которая отвечает за что-то нежное и беззащитное. Именно таким существом я была. Когда-то. И я только сейчас вдруг вспомнила, что именно таким взглядом на меня и смотрел всегда Кирилл. Мол, ну что на этот раз? Пирог с яблоками и изюмом? А книжка на ночь какая? «Отцы и дети?» Или «Над пропастью во ржи?»
Я сделала шаг назад и оглядела коридор:
– Что-то никак не могу отделаться от того, что нахожусь не у тебя дома, а у меня. Те же бежевые стены. Ну это ладно. Темный паркет на полу. Ладно и это. Зеркало во весь рост под старину. На ладно уже места нет, но пусть будет. Но круглый ковер с турецким орнаментом это что?
– Мой дом. Имею право, – недовольно буркнул Кирилл.
– Это называется плагиат! – я повысила голос, но была очень довольна этим.
Кирилл сделал вид, что не заметил моего возбуждённого вида и решил поменять тему:
– Ты одна?
Я вопросительно посмотрела на него.
– А где же пирог? К мужчинам нельзя ходить в гости с пустыми руками. Разве тебя этому не научили на курсах хорошей жены?
И всё. Тут эта деталька, которая отвечает за нежность и беззащитность, поломалась совсем. Вылетела. Я даже слышала её безудержный визг. Фьють – и я без неё. Интересно, на всю жизнь? Или её можно будет вставить?
– Твою мать! – прошептала я.
– Чего?
– 708 44 30
– Что это за цифры? – с интересом спросил Кирилл и подошёл ко мне ближе.
– Это номер телефона закусочной, которая привезёт тебе на дом пирог с твоим долбанным сыром! С яйцами! И с рисом. Код 495. Чего ты смотришь на меня? Жрать хочешь – звони!
– Дорогая, что за тон?
– Какая я тебе нахрен дорогая? Ташу свою будешь так называть.
Тут уже Кирилл пришел в себя: от злости его лицо даже покрылось пятнами. Но разве какие-то там пятна смогут противостоять мне – без загогулинки нежности и беззащитности?
Я поддела сапогом его ковер на полу:
– Вы только поглядите – ковер он купил, с турецким орнаментом. А когда точно такой же купила я, он мне что сказал? Что за восточная небрежность! А зеркало во весь рост? Ох, какая пошлость!
Круги на лице ещё законного супруга пылали, но он молчал, и только кадык его ходил туда-сюда, и желваки тряслись, как заливное из рыбы.
Я уже вроде всё сказала. И собиралась закругляться и возвращаться к Таше в автомобиль. Но тут взгляд зацепился за кухонную дверь, и я вспомнила о сервизе:
– От-жешь, падла какая! – опять завелась я и помчалась туда.
С ноги открыла дверь, ещё два шага и я была возле кухонного шкафчика с сервизом в красную вишенку. Конечно, не точная копия моего сервиза. На моем была малинка. И не одна, а пригоршня. Очень красивая, в натуральную величину, малина. А тут одна одинёшенькая вишня. Даже без веточки! И размер ее был в два раза больше натуральной. Какая-то вишня мутант. Ну точно, ни вкуса у человека нет, ни мозгов!
Открыв дверцу шкафчика, я взяла чашечку с этой дебильной вишенкой-мутантом и обратилась к Кириллу, который уже наверное понял, что целым он сегодня не останется, поэтому ближе ко мне не подходил, а стоял в проёме двери:
– Ты же говорил, что бело-красный сервиз – это не гламурно. Надо что-то под серебро, а лучше даже купить чёрную посуду?
– Это не мой сервиз, – начал оправдываться Кирилл. Я эту квартиру снимаю!
– Да нормальный мужик, которого бы задолбала жизнь со мной, только при виде одного этого сервиза сбежал из этой квартиры. Или купил себе новый, гламурный, с фиолетовыми разводами. А ты? Что делаешь ты?
Кирилл удивленно смотрел на меня. И я ответила за него:
– А ты пользуешься им, как последний лох!
Я опять посмотрела на супруга, но он молчал как партизан и вступать со мной в дискуссию не хотел.
Зато хотела я:
– А ты прав. Херня сервиз.
И кинула эту чашку на пол.
– Ты совсем что-ли дура? – закричал Кирилл.
– А то ты не знаешь!
И вторая чашечка уже полетела в сторону законного супруга.
