Засядько молча указал на гору, что высилась близ крепости. На ее вершине резко выделялся на фоне голубого неба старинный монастырь, сложенный из красного камня. Это было поистине незабываемое зрелище: зеленая гора, красный остроконечный монастырь-замок и ослепительно синее небо.
– Что это? – спросил Быховский подозрительно. – Мечеть?
– Эх ты, мечеть… Это Аладжа. Построена задолго до появления турок в этих местах. – Засядько снова призадумался. Потом неожиданно спросил: – Послушай, «Варна» по-санскритски означает качество, цвет. Нет ли связи с названием города?
Быховский удивленно взглянул на друга. За годы разлуки отвык от неожиданных поворотов его мысли.
– При чем тут какие-то санскриты? Это кто, древние турки? Варна и есть Варна! Надо думать над тем, как ее взять, а не как ее называли раньше.
– Ты прав, – ответил Засядько с сожалением. Тряхнул головой, отгоняя «невоенные» мысли. – Будем думать, как ее взять…
Тронул коня, пустил шагом по направлению к крепости. Быховский поехал следом.
Неожиданно Засядько воскликнул:
– Вспомнил! Варна всего тысячу лет как называется Варной! А до этого звалась Одессос!
– А сколько лет ее так называли? – спросил Быховский ехидно.
– Да больше тысячи, – ответил Засядько мирно. – Ее построили еще древние греки.
– Черт с ними, – взорвался Быховский, раздосадованный эрудицией друга и его неуместными экскурсами в историю, – с греками, санскритянами, болгарами… Там засели турки, и мы должны их вышибить! Наши с тобой предки еще двести лет назад взяли эту крепость без всякой осады и артиллерии. И вражеский гарнизон тогда был намного больше!
– То были запорожцы, – сказал Засядько почтительно. – Теперь таких людей нет.
– Есть, – заявил Быховский упрямо. – Казацкому роду нет переводу! Я родился на Хортице, а ты – сын главного гармаша Сечи. Что удалось молодому Хмельницкому, то должно получиться и у нас. Под нашим началом – армия!
Засядько заметил язвительно, чтобы унять пыл разгорячившегося друга:
– А все-таки слава будет не та… Запорожцы взяли Варну одним молниеносным штурмом, а сколько топчется наша армия?
– Ладно, – сдался Быховский. – В семь часов военный совет. Приходи послушать очередную болтовню о решительном штурме. Если появятся какие-либо соображения, приготовь.
Засядько повернул коня в сторону русского лагеря, расположенного почти под самой крепостью. Со стены грянуло несколько выстрелов. Быховский сердито погрозил кулаком.
– У меня уже есть соображения, – сказал Засядько.
– Какие?
– Всякие.
– Ракетная рота?
– Она самая.
– Гм… Остается надеяться на твоих ракетчиков. Мы наслышаны об их успехах под Браиловом и Ахалцыхом. А тут наша артиллерия два месяца зря расходует снаряды. Твои ракетчики прибыли?
– Сегодня утром. Двадцать два человека командиров и триста три рядовых. Толковые парни. Впрочем, сам увидишь.
– Отдыхают?
– Какое там! Балабуха ушел осматривать позиции. Завтра установим верстаки и дадим туркам жару.
– Ой ли?
– Браилов не научил разве? – спросил Засядько. – Или Ахалцых?
– Мы там не были, – уклонился Быховский. – Мы с начала войны стоим под Варной, будь она неладна! Боюсь, что Варна – не Ахалцых, это орешек покрепче.
– У меня крепкие зубы, – улыбнулся Засядько. – Пошли на совет. Пора.
Верховное командование постановило захватить крепость решительным ударом с севера и юга одновременно. Более мощным должен быть удар с севера. Решающий штурм начнется утром 16 сентября.
Засядько с легким раздражением слушал речи, в которых так и мелькали слова «сокрушительный удар», «стремительный натиск», «полный разгром противника». Сколько этих сокрушительных ударов разбилось о неприступные стены Варны? Он видел, что взоры членов военного совета то и дело обращаются с надеждой к нему. Все уже слышали об успешном применении боевых ракет под Браиловом и Ахалцыхом и теперь ждали, что он скажет.
– Что скажете вы, Александр Дмитриевич? – обратился к нему князь Рагулин, председатель военного совета. – Может быть, иначе расположить батареи? Чтобы причиняли больший урон? У вас громадный опыт в этой области – вам и карты в руки.
– Пусть артиллеристы отдохнут, – ответил Засядько. – Утром я выведу на боевые позиции своих ракетчиков.
– Вы надеетесь…
– Я уверен. Судьбу Варны решат ракетные установки.
Рагулин с неудовольствием пожевал старческими дряблыми губами. Он не терпел, когда его перебивали. Как-никак сиятельный князь, потомок Рюриковичей, командующий армией, а не нищий генерал из Малороссии!
– Не слишком ли вы уверены? – спросил он сухо.
Все умолкли в предчувствии конфликта. Рагулин был злопамятен. Карьеру начал с интриг при дворе и ложных донесений, неугодных людей старательно убирали с его пути влиятельные родственники.
– А вы когда-нибудь видели ракетный удар? – спросил Засядько почти вызывающе. – Одновременный ракетный удар нескольких установок?
– Я знаю артиллерию…
– Я ее тоже знаю. И ракеты знаю. Завтра и вы их узнаете! – Он деловито взглянул на часы, поднялся. – Простите, должен откланяться. Хочу на ночь еще раз проинструктировать ракетчиков. Честь имею!
