В 1918–1919 годах после распада Австро-Венгрии Петлюра продает Галицию Польше, а Буковина переходит к Румынии. Начинаются новые притеснения русин-украинцев, уже со стороны Польши и Румынии. С началом Первой мировой войны в 1914 году австро-венгерскими отрядами в ходе карательных рейдов по Галиции и в Закарпатье было вырезано и повешено около 120 тысяч русин (украинцев). Такая жестокость была проявлена в отношении украинского населения при подавлении вспыхнувшего тогда национального движения за независимость. Это был первый звонок, когда в недрах украинской нации Западной Украины был заложен камень мщения по отношению к тем, кто не являлся украинцем и кто зарился на их земли. Вторым звонком стала резня в 1919 году, когда войска Пилсудского «возвращали» земли Галиции и Волыни в лоно Речи Посполитой. Непокорных убивали и отправляли в концлагеря и тюрьмы. Главный из которых находился в «Березе-Картузской». С середины 20-х годов и до 1939 года Евгений Коновалец, Андрей Мельник, а затем молодая поросль в лице того же С. Бандеры, Тараса-Бульбы Боровца, Р. Шухевича и др. подымают украинское националистическое движение против оккупационных войск Речи Посполитой на новый уровень, но опять же под диктовку и руководством офицеров немецкого абвера. Это кураторство продолжится и после 1939 года, но появится ещё один враг – москали (русские). Тогда, в сентябре 1939 года, Западная Украина вошла в состав Украинской ССР точно так же, как и Западная Белоруссия вошла в состав Белорусской ССР. Карательная машина в лице органов НКВД и НГБ начали репрессии на вновь присоединённых территориях. Удар пришёлся по самым активным и образованным слоям русин (украинцев). Дело в том, что украинцам, кто входил в подпольное национальное движение, было рекомендовано поступать в университеты, госучреждения, делать карьеру в Польской армии и т. д. Очень правильная установка, чтобы впоследствии иметь возможность со своих мест влиять на борьбу за освобождение своей земли. А с образованием это делать в разы эффективнее. Вот и шли парубки и хлопцы из Галиции, Волыни, Буковины в Львовский, Краковский, Варшавский, Пражский университеты, создавали там подпольные кружки. Другие шли в армию на курсы младшего комсостава, учились воевать, а заодно изучали тактику противника. И вдруг в 1939–1941 годах – третий звонок: для НКВД они вкупе превращаются в шпионов бело-польской армии, врагов народа, которых завербовали во вражеских университетах и т. д. И пошёл очередной каток репрессий, и поехали «столыпины» по рельсам в Сибирь и Колыму с самыми лучшими и активными сынами и дочерьми русин (украинцев) Западной Украины. Позже я скажу, кто верховодил этим процессом. Дело в том, что и на территории РСФСР и других республик СССР шёл этот каток, но там, в Западной Украине, уже варился и закипал котёл народного протеста, который сварил в 1941 году дивизию СС «Галичина». Желающих попасть туда было десятки тысяч. Потому что это были сыновья, дочери, племянники, дяди и др. тридцати пяти тысяч украинцев, которых замучили в 1919–1939 годах в польских, а затем в советских лагерях 1939–1941 годов. Отсюда ненависть и жестокость по отношению ко всем: полякам, русским, евреям, а затем и немцам. Правда, с последними начали враждовать не сильно активно, после того как Гитлер отказал украинцам Западной Украины образовать независимое Украинское государство. Кстати, для справки: в СССР до 1951 года 90 % начальников лагерей Гулага были евреи… А теперь я хочу, чтобы вы вернулись вместе со мной в 70-е годы XX века.
Учиться надо всегда… Я провёл детство и юность в Западной Белоруссии. Здесь я родился и вырос. В этих местах сошлись три стихии национализма: Польша, Украина, Беларусь-Литва: Армия Крайова, ОУН-УПА, лесные партизаны (братья) Литвы.
Кстати, в моем городе Лида я в молодости приложил руку к созданию таких «районов» – «Париж» и «Центр»; была такая тенденция деления городов на районы в Советском Союзе тогда повсеместно. В городе в те времена меня знали по двум именам-кличкам: «князь» и «банда Ксенза». Это могут подтвердить многие мои сверстники, живущие в г. Лиде. Мою фамилию – Ксенз многие считали тогда кличкой среди лидеров молодёжных группировок города. Моя группировка носила одинаковую одежду-форму: на неё мы сами заработали во время каникул. Чёрные брюки, чёрная рубашка с серебряным погоном на плече, а под лацканом воротника у всех был вышит трезубец.