Именно тогда я зачитывался любой литературой о Бандере, Мельнике, Коновальце. Слушал людей, которые могли дать мне информацию об их деятельности. Поверьте, в наших местах таких было много. Точно так же я впитывал в себя всю информацию об Армии Крайовой и лесных партизанах (братьях) Литвы. О них тоже было кому рассказать. Здесь я не буду писать об этих людях, так как многих уже нет в живых, но живут их потомки, которые ходили вместе со мной, в моей команде или рядом. Почти два года до армии я беспрерывно дрался с другими группировками города, такие времена были тогда в СССР. Город рос, росли микрорайоны, и везде кипела жизнь среди молодёжи; у большинства основным развлечением была драка – район на район. Спасло нас от попадания в тюрьму следующее:
1. Занятия спортом. Перед армией я уже имел 1-й взрослый разряд по т/атлетике и шёл на КМС.
2. На «Париже» мы звались «версальцами» (всегда были аккуратно и модно одеты, плюс униформа…) и дрались с другими районами города только тогда, когда «парижан» сильно прижимали другие, а центр был наш и так. В центре мы всегда были на высоте, ибо нас отличала высокая дисциплина, полное игнорирование спиртного (все занимались спортом: борьба, бокс, т/атлетика, гимнастика). Никогда не носили ножей, заточек, под рубашками у всех были кольчуги, которые мы делали сами.
3. Мы никогда не провожали девушек с танцев, хотя на танцах всегда выделялись…
70 % ребят из команды ещё ходили в нагрузку на бальные танцы (марку «версальцев – парижан» надо было держать). Если драки не было, то уходили на польское кладбище в подземелья. Знали мы ходы под замок и костёл. Именно здесь и были у нас споры:
– за присоединение Западной Беларуси к Польше;
– я ратовал за восстановление Великого княжества Литовско-Русского на конфедеративной основе с Польшей и т. д.;
– и читали, читали, а я по заказу ребят писал ещё «Лидские повести», где они были героями.
Сейчас читатель может сказать: ну и винегрет был у Кардинала в юности! Да, действительно так: здесь и подражание «героям, которые сражались в лесах», и робин– гудство по отношению к слабым; и стремление выделиться среди сверстников и старше и т. д. Всё правильно. Мы ведь росли, и по мере роста взрослели и умнели. Спасибо тем людям и учителям, которые мою энергию направили в правильное русло, на путь созидания, приобретения знаний, доброты, любви, а не на путь разрушения и деградации. Развеяли туман-дурман националистической романтики.
Поворотный момент в моей жизни случился тогда, когда Николай Владимирович Ивашин пригласил меня к себе в кабинет со словами: ну что, «князь», заходи, поговорим…
Оказалось, что какими-то сверхчувствами он оказался в курсе всех моих подвигов в городе. Хотя теперь это понятно: в его ситуации, с его опытом жизни это было легко сделать. Как мне теперь – увидеть в человеке то зерно, из которого должен вырасти колосок жизни… Именно Н. В. Ивашин показал и рассказал, что стоит за националистической романтикой и чем она заканчивается – большой кровью людей.
Была целая серия лекций и бесед от Н. В. Ивашина в его кабинете после 19.00, которые заканчивались в районе 22.00 часов. Наш директор довёл до нашего сознания такую информацию и предъявил фотографии и материалы злодеяний нацформирований на территориях Украины, Беларуси, Литвы, что от увиденного нескольким ученикам стало плохо. Ореол националистической романтики моментально покинул и меня, и моих сподвижников.
Чуть ранее, когда мне исполнилось 16 лет, я от бабушки по отцу узнал, кто есть она, мой отец, и какую бы фамилию носил я, если бы не революция, и куда исчез мой дед, которого я никогда не видел даже на фотографиях. Прозвучала известная фамилия княжеской династии России, и почему дед в 1921 году сменил русскую фамилию на украинскую – Ксенз, чтобы спастись при новой власти. Что дед был знаком с моим дедом по матери (Мартыновым), когда оба служили в лейб-гвардии до 1914 года и встречались на балах в Петербурге. Бабушки тоже друг друга знали, вот почему мой отец и мать сошлись и поженились, но распространяться об этом нельзя. Я это уяснил. Теперь вам понятно, почему в нашем городе меня стали называть «князем». Конечно, я приложил к этому руку, чтобы хоть таким образом сохранить память о своём деде.