К замку вела дорога, вырубленная в скале. Широкая каменная дорога зигзагом поднималась над городом, разворачивая панораму крыш и улиц, округлый многоугольник стен, широкую ленту реки, противоположный плавно поднимающийся берег, светлый шнур Юттского тракта, а там, на западе, меж волнами синего леса, если глаза меня не обманывают, можно было углядеть красные крыши Нагоры.
Где-то за полторы сотни шагов до ворот поперек дороги возвышалось забавное здание, похожее на очень маленькую крепость. Я его не помнила. Наверное, его построили уже после меня, то есть оно относительно новое. В здании тоже были ворота, сквозные, распахнутые настежь. Перед воротами томились два стражника, один рыжий, другой в шлеме. Я выбрала рыжего:
— Доброго дня, господин страж.
— Иди на рынок, женщина, — он даже не посмотрел на меня. — Здесь не торгуют.
— Мне нужно увидеть Ютера, лекаря из замка. Я отблагодарю.
Золотая авра легла стражнику в ладонь.
— И тебе доброго дня, прекрасная госпожа! Конечно же проходи, и пусть тебе сопутствует удача.
Как хорошо, что я догадалась взять денег! Только вот останется у меня хоть один золотой, чтобы потом купить еды в городе? Там еще ворота впереди, да еще один или два придется сунуть слугам, чтобы отвели меня к Ю… Тут золото не разменивают, отдала — значит отдала.
Собственно, так и получилось. Потратив четыре авры, я оказалась в темной передней комнате лекарских покоев, а служанка в красивом платье ушла за гобелен, чтобы вызвать его ко мне.
Ю долго не было, потом он явился. Бледное лицо, рукава засучены. Поглядел на меня без восторга:
— Ну, здравствуй. Зачем пришла? Я не нашел твоей свирели.
— Я оторвала тебя от работы?
— Да. Давай побыстрее.
— Мораг?
— Откуда ты знаешь?
— Я была там. Все видела.
Глаза его мгновенно сузились:
— Чудовище — твоя работа?
— Нет. Я тоже охочусь за ним. Я кое-что принесла для принцессы.
Он посмотрел на фляжку у меня в руках.
— Что это? Какое-то зелье ведьминское?
— Это мертвая вода.
— Да? Хочешь сказать, та самая мертвая вода, которой сращивают разрубленные тела павших в битве великих героев?
— Она прекрасно действует на живых. И героем быть необязательно.
Ю фыркнул:
— Неужели? Это пьют?
— Нет. Этим обмывают. Наверное, можно примочки делать. Она очень быстро заращивает раны.
Он оживился, подошел поближе.
— У тебя есть что-нибудь острое?
Я догадалась, зачем ему потребовалось острое, и отстегнула фибулу с плаща. Он вытащил иглу, не обратив внимания на мою подставленную руку, царапнул себя по запястью.
— Ну, давай свою хваленую воду.
Я отвернула крышку и плеснула ему чуть-чуть на ранку.
— Теперь веришь?
— Ишь ты… Откуда такое добро?
— Ютер, только я знаю, где источник и только я могу принести воду.
Лекарь вскинул голову и смерил меня странным взглядом. Во взгляде прямо-таки читалось: "А сама морочила голову что живая!"
— Из-под холмов, да? Ладно, не сердись, мне нет дела, где ты ее взяла. Что ты за нее хочешь? Повторяю, свирели я не нашел, я не видел ее, и ничего о ней не слышал.
— А ты искал? — не выдержала я.
— Представь себе — искал. Ее нет ни в Нагоре, ни в Бронзовом Замке. Или кто-то спрятал ее и молчит.
— Я пришла не за свирелью. Мне необходимо поговорить в Нарваро Найгертом.
— Тю… — Ютер аж присвистнул. — Дело за малым — уговорить королеву. То есть, короля. Ты думаешь, если он один раз соблаговолил сказать тебе пару слов, то ты можешь в любой момент потребовать аудиенции?
— Ю, я пришла не с пустыми руками. Эта вода вернет принцессе прежний облик. Не сразу, но вернет. Он должен это понять. Кстати, скажи, как ее глаза? Она будет видеть?
— С чего бы ей не видеть?
— А… значит, глаза не задеты? Это очень хорошо. С остальным мы справимся. Ты уже зашил ей раны?
— Рану, — поправил меня Ю, и даже поднял палец для убедительности. — Одну рану.
— Одну? А остальные?
— Какие — остальные?
— У нее же… все лицо… в лапшу… в капусту…
Пауза. Кажется, мы перестали друг друга понимать.
В этот момент в комнате за занавесом простучали решительные шаги, и гобелен отлетел в сторону. Свет из дальнего окна очертил высокую статную фигуру, стремительно шагнувшую к нам.
— Ага, — сказала фигура хриплым, чуть надсаженным голосом принцессы Мораг. — Вампирка. Явилась.
Я глядела на нее как на привидение. Потом начала обходить по большой дуге, так, чтобы заставить ее повернуться к свету. Она, кажется, решила, что я собираюсь сбежать.
— Стой! — длинная рука метнулась ко мне и цапнула за плечо.
— Миледи, осторожнее, — обеспокоился Ю. — Не надо резких движений. Шов разойдется!
— Иди в задницу. Ты свое дело сделал, отдыхай. А вот с ней я поговорю. Я сейчас с ней так поговорю…
На меня глядели черные, жаркие как угольные ямы, яростные глаза; на меня блестели острые белые зубы, гневно раздувались тонкие ноздри, хмурились густые, великолепного рисунка брови, настырно маячил большой красный шрам на щеке, через равные промежутки перехваченный нитками — и все это скопом умещалось на узком смуглом лице без единого изъяна, если не считать означенного шрама, без единого изъяна, без единого…
