Полудурок Кайн не спешил приближаться. Орал издали, из-за спин уличных торговок. Шавка, думая что я отвлеклась, бросилась мне в ноги — я увернулась и сцапала ее за шкуру на голове, между ушей. Тут же вздернула повыше, так, что собака заплясала на дыбках.
— Ты, урод! Суку свою на людей натравливаешь! Щасс башку ей сверну!
Кайн замахал ручищами, и какой-то толстяк, беспокоясь как бы дурак не опрокинул лотки, вытолкал его на середину улицы. Кайн неожиданно бухнулся на четвереньки и пополз по грязи в мою сторону.
— Навья, навья, — выл он. — Пусти Бусю, пусти!
Собака скулила и рвалась, я чувствовала, как у меня ломаются ногти. Толстяк, отряхивая руки, недоуменно смотрел на нас. Одна из торговок поманила его пальцем и что-то неслышно заговорила в склонившееся ухо.
Кайн полз через дорогу, люди отступали и останавливались. Бледные лица — одно, другое, третье — поворачивались ко мне.
— Пусти Бусю, возьми меня! Навья, белая навья, пусти, пусти…
— Эй, пацан. — Какой-то прохожий остановился рядом. — Ослободи животную. Дурак сам не знает, че делает.
Я ухватила второй рукой шерсть на собачьем крестце, размахнулась и запустила псину прямо в Кайна.
— Подавись сукой своей!
Дурак поймал визжащую тварь — и опрокинулся вместе с ней на спину. В тот же момент прохожий стиснул мой локоть.
— Спокойно, Леста.
Шаг в сторону, притирая меня к стене, еще шаг, прохожий боком толкнул меня в дверь какой-то лавки. Звякнул колокольчик. Я вырвала руку и увидела тощий извилистый палец, прижатый к губам.
— Тссс…
Из-под капюшона смотрели два крапчато-серых глаза с большим рыжим пятном в правом.
— Пепел!
Шаги по скрипучей лестнице.
— Чем могу быть полезен прекрасным господам… Проклятье! Вон отсюда, рвань подзаборная! Феттька, лентяй паршивый, ты смотри, какая шушера в лавку забралась!
— Извините… просим прощения… — Пепел сцапал меня за рукав и поволок вглубь помещения, мимо вытаращившего глаза лавочника.
— Ку-ддда? Разбойники, грабители, Феттькааа!!!
— Хозяин, у тебя товар рассыпался! — Пепел ткнул куда-то вбок своей неизменной палкой. Вопли торговца потонули в шелесте и грохоте падающих коробов.
Дверь, темный коридор, еще дверь — мы вывалились в тесный переулок.
— Ноги в руки!
Дважды просить не пришлось. Переулочек промелькнул пестрым зигзагом, сменился другим, потом чередой пронеслись какие-то темные подворотни, какие-то темные личности в темных подворотнях, какие-то узкие дворики, мусорные кучи, глухая стена слева, тупик. Я резво развернулась — и тут Пепел вцепился мне в плечо.
— Ссс… той.
— Что? — Я завертела головой.
Закоулок был пуст, если не считать кошки, глядящей на нас из наполовину заколоченного, наполовину заткнутого ветошью окна. Пепел выронил палку и привалился к стене, с хрипом глотая воздух. Согнулся, зажав ладонью правый бок.
— Что? — Я облизнула сухие губы. — Рана?
— Какая… рана. Фуууу… — Он сдернул капюшон. Пот тек у него по вискам и по крыльям носа, волосы встопорщились мокрыми перями. — Мне не семнадцать лет… увы, госпожа.
— А… ну, отдышись.
За нами, вроде, не гнались. Вокруг было тихо, только где-то далеко, приглушенный стенами и расстоянием, надрывался женский голос: "Ка-а-ася! Да-а-амой! Ка-аму говоря-а-ат!"
— Госпожа… у тебя лицо в крови.
Я подобрала и вручила ему палку.
— Ерунда. Поцарапалась. Пойдем отсюда потихоньку. Пить хочу…
На ходу он протянул руку и потрогал запекшуюся корку у меня на челюсти.
— Это ножевая рана. Где ты была?
— В порту. Пепел, отстань. Никто мне голову не отрезал.
— Но пытался.
— Хватит меня колупать! — Я оттолкнула его ладонь. — Прибавь шагу. Мне надо умыться и пробраться в Бронзовый Замок.
— Тебе нельзя туда. Тебя ищут. Я слышал, вчера ночью вернулся Кадор Седой, который главный королевский нюхач. А утром на площадях зачитали королевский приказ о поимке некоей Лесты Омелы, побродяжки и шарлатанки. За твою голову обещают… постой-ка.
Он, раздернув завязки, снял плащ и набросил его мне на плечи.
— Зачем?
— Белое из-за ворота сверкает. Заколка потерялась. Слышишь, что говорю? Нельзя тебе в замок, госпожа.
— Мне никуда нельзя. Никуда. Меня ищет Кадор Диринг, меня ищут какие-то собачьи монахи. Меня преследует полудурок Кайн со своей моськой, и прилюдно обзывает навьей. Мне хотят накрутить хвост пьянчужки в фиолетовых шапках. Какие-то малолетки в порту чуть не перерезали мне горло! Принцессу вот-вот убьют! Каланду кто-то украл! Райнару свели с ума! Чертов мантикор шарахается по лесу и не желает возвращаться на остров! Амаргину на все наплевать! Ютер трусит и хочет отмежеваться! Ратер обиделся как дурак и бросил меня! Все меня бросили! Все!
— Тише. — Пепел перехватил мои руки. — Не кричи… ты не права. — Он вдруг рывком обнял меня, прижал к себе, к тщедушной костлявой груди. Крепко пахнуло потом, у меня запершило в носу. Шляпу перекосило, она предательски поползла с головы. — Тише, тише. Я тебя не бросил. Я с тобой.
— Шляпа! — Я выдрала руку и схватилась за поля. — Холера, Пепел, ты мне шляпу свернул! — Я быстро огляделась. Мы стояли на углу, в тени нависшего над улицей второго этажа. — Хватит обжиматься, люди смотрят.
