Но все лестницы вели вверх, коридоры вились как хотели, и каждая дверь, которую я открывала, вела в новый коридор. Один из коридоров был по колено залит теплой водой, в воде цвели кувшинки, и когда я брела, спотыкаясь, по скользкому дну, в голени все время что-то тыкалась — то ли рыбы, то ли лягушки. В другом коридоре я всполошила стаю голубей — они взвились белой тучей с хлопаньем и треском и умчались куда-то вперед. В еще один коридор я и не сунулась — там было темно, хоть глаз выколи. Потом я наткнулась на цепочку кровавых пятен — кто-то тут шел, истекая кровью. Перепугавшись, я принялась кричать и звать, но мне не ответило даже эхо. Я двинулась по следам наобум. Кровь засыхала на глазах, ее присыпала пыль и сосновые иголки, а скоро она совсем исчезла под палыми листьями и лесной трухой. Я пошаркала ногой, разбрасывая мусор, и ушибла пальцы о большое металлическое кольцо. Это еще что такое?
Люк? Точно, люк. Напрягши силенки, потянула за кольцо, тяжелая каменная крышка нехотя отвалилась. В полу открылось круглое окошко. Полынья с черной водой, в которую тут же посыпались иголки и песок.
Я-то думала, здесь можно вылезти. Ну, нет так нет. Интересно, насколько она глубока? Я встала на колени, заглядывая в темное зеркало. Из воды глядело на меня мое отражение — бледное пятно лица, провалы глазниц, встрепанная шевелюра.
Отражение ничем не походило на меня, и я почему-то совсем этому не удивилась. Не удивилась, что скулы его расписаны дикарскими полосами, глаза лишены белка, а губы беззвучно шевелятся. Зубастое полуночное существо звало меня из бездны, я видела даже маленькие зеленоватые ладошки, притиснутые изнутри к прозрачной границе воды. Моя фюлюгья. Что бы там ни говорил Гаэт, мне было приятно ее видеть. Но протягивать ей руку дружбы я не собиралась.
— Уходи, Ската, — сказала я. — Тебя здесь не любят. Тут бродит злобный Вран, и злобный Гаэт тут тоже наверняка бродит. Они хотят тебя убить. Слышишь?
Ската прислушалась, склонив голову, дергая звериными ушами с веером шипов на каждом. Черные раскосые глаза моргнули, губы снова заплямкали — она отвечала мне, там, под водой, только сюда не долетало ни звука.
— Нет, Ската. Ты мне не чужая, я должна тебя беречь. И ты тоже должна меня беречь, потому что где еще ты найдешь себе сумасшедшего в пару? Уж точно не в Сумерках. Давай договоримся так — приходи, когда я тебя позову. Мы попытаемся поладить. Амаргин говорил, это возможно. Раз уж получилось, что мы друг другу двойники. Все, Ската, прощай. То есть, до встречи.
