— Я видела на балу женщину. Человеческую женщину. Она была вместе с Враном. Это Каланда Моран, амалерская королева. Амаргин, именно из-за нее меня бросили в реку. Она пропала там, в Амалере. Она теперь здесь. Как? Почему? Откуда?
— Хорошенькая андаланочка? — Он усмехнулся через плечо. — Видел. Это вранова игрушка.
— Как она сюда попала?
— Почем я знаю? У Врана и спроси.
— А… как его найти?
— Очень просто. Спускайся все время вниз, пока не станет жарко. Наш Чернокрылый гнездится у огненных жил земли, там его и найдешь… если он, конечно, не бродит где-нибудь в другом месте.
— Как это — "спускайся вниз?"
— Я не понятно объясняю? — Маг опять глянул через плечо, иронично задрав бровь. — "Спускаться вниз" — это значит спускаться вниз. Ножками. Или ползком на пузе. Или катясь на попе. Или как угодно. Вниз. — Он ткнул пальцем в пол. — Не вверх. Не прямо. Ни налево, ни направо. Вниз. Доступно?
— А откуда начинается это "вниз"?
— Откуда начнешь, оттуда и начнется. Лесс, не разочаровывай меня. Сперва порадовала, а теперь разочаровываешь.
— Порадовала?
Маг снял кипящий котелок с крюка, щедро сыпанул травяной заварки и прикрыл варево круглой дощечкой.
— Порадовала, как ни странно. Потому что правильно поступила. С этим фолари. Безотносительно, враг он или нет, правду говорил или обманывал.
— Он обманывал! Если бы я только знала! Ирис остался бы цел, и Ската не вылезла… и сам бы не погиб. Я сглупила. Я была доверчивой дурой.
— Ты дала ему воды. — Амаргин повернулся, вытирая руки замусоленным полотенцем. Черные найльские глаза в кои-то веки смотрели серьезно, без обычной насмешки. — Есть просьбы, в которых нельзя отказывать, Лесс. Просто нельзя. Чем бы это для тебя не закончилось.
— Держись, рыжий, мать твою перемать! Хай, Гриф! Хай!
Щелканье плетки. Грохот копыт мимо окна.
— Ногами работай, м-м-мешок! Спину держи! Еще раз. Хай, Гриф!
— Заездит парня высочество, — сказала я Пеплу.
Тот сморщил нос, потер бок ладонью и вернулся к новой ореховой палке, которую украшал резьбой.
— Мальчик сам захотел. А рыцарский конь — не деревенская лошадка, госпожа.
— Холера! Мораг совершенно не считается с тем, что мальчишка новичок. Он впервые сел на лошадь!
Грохот копыт, злобное, в привизгом, ржание. Снова свист плети. Кого она там лупит?
— Не впервые. Парень сидел на лошади, и не раз.
— Ты сам сказал: рыцарский конь — не деревенская лошадка. А такого дьявола как Гриф еще поискать.
— Гриф хорошо обучен. — Пепел, гримасничая, поскреб грудь сквозь рубашку. — А из рыцарского седла выпасть непросто.
— Не чешись. Кровь пойдет.
— Чешется!
— Чешется, потому что заживает. Терпи. Гляди-ка, наши друзья всех с дороги разогнали. В кабак не войдешь.
— Стооой! — донеслось снаружи. — Ты как сидишь, рохля? Собака на заборе лучше сидит! Я тебе что сказала?
— Сэн Мараньо…
— Каррахна, сказал! Спину прямо, будто чашку на голове несешь. Работай задницей, раз мозги не варят. Вот этим местом, вот этим, мать твою через семь гробов… Пше-ел!
Щелканье плетки, грохот копыт.
