Впрочем, почему - бедняга? Любить лучше, чем ненавидеть, и уж гораздо лучше, чем не чувствовать вообще ничего. А что объект неблагодарен... ну так что же? Любовь держит на плаву не только того, кого любят. Гораздо больше она поддерживает любящего.
И выходит так, что сумасшедшей этой старухе стоит позавидовать.
Запахнув поплотнее плащ и натянув капюшон, я спустилась из райнариной скворечни. Прошла сквозь весь Бронзовый Замок. Никто не попытался меня задержать.
А на улице уже смеркалось. Ветер изменился и дул теперь с севера, с моря. Полнеба затянуло тучами. Горизонт был только чуть-чуть подсвечен алым - садящееся солнце скрыли облака. Река потеряла синеву и сделалась серой, пасмурной. Опять будет дождь?
Узкие улицы до самых крыш наполнила тень. Под нависшими верхними этажами, в провалах арок, в тесных переулках ворочалась ночь. Сменились запахи; дневная вонь ушла на задний план, и в сыроватом воздухе потянулся аромат торфяного дымка, речной свежести, готовящейся пищи. Зажглись окошки, люди потихоньку разбредались по домам, и только у распахнутых дверей трактиров царило оживление. Лавки все, конечно, были закрыты.
Хм. Похоже, мы с Кукушонком остались без еды. Что весьма плохо, ибо ратеровы запасы мы подъели, а у меня в гроте, кроме остатков мантикоровой рыбы - шаром покати. А чего-нибудь горяченького было бы сейчас весьма недурно... И денежка у меня осталась - единственная золотая авра, да вот только...
Я пересекла пустую рыночную площадь, и начала спускаться к кварталам Козыреи. Ну, предположим, что мне мешает скромно зайти в какой-нибудь трактир и купить там поесть? Попросить хозяина сложить еду в корзинку, тихонечко с этой корзинкой выйти и быстренько исчезнуть с глаз долой? Не обязательно же меня там отследят, верно? Я не пойду в знакомый трактир, я пойду куда-нибудь... да вот хотя бы в тот, куда меня Пепел водил! Он, трактир этот, кстати, где-то здесь, в портовом районе. Только бы какая пьяная рожа не прицепилась...
А вот не сходить ли мне на площадь, к фонтану, где Пепел ублажает пением кумушек? Может, встречу его там, поблагодарю заодно... только поспешить надобно, а то ворота закроют, а Кукушонок и так меня заждался.
Ой! Я зазевалась, соображая, куда свернуть, и какой-то человек налетел на меня со спины.
- Прошу прощения, сударыня, не зашиб ненароком?
Пожилой мужчина, высокий, седой, в поношенной, но опрятной одежде. Я моргала, вглядываясь в его лицо.
- О, прошу прощения, барышня! Не зашиб, спрашиваю?
- Хелд! Хелд Черемной!
Я стянула капюшон. Мужчина улыбнулся, отступил на полшага чтобы оглядеть меня.
- Ну да, я Хелд и есть. А вот твоего личика я что-то, барышня, не припомню.
- А ты меня и не знаешь, Хелд. Я с твоим сыном знакома, с Ратером.
- Фьють! - присвистнул паромщик. - У пацана-то моего, значит, девушка завелась! Давно пора, не малец уже. Не к тебе ли он бегал кажный божий день всю эту неделю, а?
- А... ну, как бы ко мне. Правда, мы всего лишь друзья.
- Э, молодые все так сперва говорят. Только, слышь, уехал он. Сегодня и уехал. Слыхала небось, засудили парня. Выслали из Амалеры.
Я доверительно коснулась паромщикова рукава. Чуть понизила голос:
- Не уехал он, Хелд. Он здесь, за городом. Я просила его остаться.
- Во как! За городом, значит... А где ж ты живешь, барышня? И как вообще зовут тебя?
- Леста меня зовут. А живу я милях в семи отсюда. - Неопределенно махнула рукой в пространство. - Так что с сыном вы повидаться сможете, если только не в городе.
Хелд разулыбался.
- Эт хорошо, - сказал он. - Эт просто отлично. Я тут, в "Трех голубках" обретаюсь, бумагу свою на перевоз я ж продал. Вот пока думаю, к какому делу себя приспособить.
- А паром обратно выкупить не хочешь?
- Э... - он замялся. - Тебе парень, небось сказывал, что за него какой-то незнакомец залог заплатил? Бешеные деньги! Кто, откуда - непонятно. Сперва заходил ко мне, спрашивал про парня, а опосля полсотни золотых на стол судейский высыпал. В глаза его раньше не видел, чужака этого, он и сгинул потом, как сквозь землю.
- Я знаю.
