«Дракон. Прежде чем издохнуть, тварь утащила меня в мертвое озеро, там они нас обоих и нашли. В озере. Там и оставили, сперва отрезав то, что восстановлению не подлежало. Все, что у меня было ниже пояса, и драконью голову. По отдельности мы бы не выжили, а вот совмещенные… Чья это была безумная идея? Геро или Врана? Доберусь, накручу хвосты обоим».
– Дракон утащил тебя в озеро?
«Мы не знали, что у Изгнанника есть еще и дракон. Он сидел внизу, в подвалах Стеклянной Башни. Когда началась драка, кто-то из Ножей его вызвал. Я увидел зарево в одном из проходов и крикнул, чтобы предупредить, а потом из арки потек расплавленный камень. Мой противник побежал, Шелари за ним, а меня отрезало огнем. Я залез на выступ у входа. Дракон выполз… он мне таким маленьким показался. Такой черный червяк в пылающей реке. Но этот червяк дохнул – и Шелари, и Нож, за которым Шелари гнался, вспыхнули, как пара мотыльков. Тогда я спрыгнул дракону на голову и воткнул меч ему в глаз. Хороший удар, должен был прикончить на месте. Но дракон начал биться, и я не удержался на ногах».
Эрайн помолчал, кроша булку когтистыми пальцами.
«Боли не помню. Не было боли. Помню только, что крепко держался за рукоять и думал, что подтянусь и выберусь ему на спину. Выбрался или нет – не знаю. А дракон – тварь живучая, он и без башки бегает не хуже курицы. А еще он плоть от плоти железа и камня и сквозь скалу проходит, как сквозь масло. Похоже, он просто провалился вниз, прямо в мертвое озеро. Где Стайговы мальчишки собрали нас по кусочкам. Видимо, больше собирать было некого. Теперь вот… – Эрайн похлопал самого себя по тому месту, где у дракона было плечо, а у Эрайна – бедро. – Теперь вот гуляем парочкой. Фюльгья, тьма ее забери. Кто бы мог подумать…»
Я сидела, закрыв глаза. Под веками гасло пламя – отсвет чужой памяти. Ночной воздух пах окалиной и горелой плотью. И комок в горле застрял – ни туда, ни сюда.
«Но Изгнанника мы закопали. Навсегда закопали».
– Закопали, Эрайн. Теперь не дай его дракону себя закопать.
Мантикор не ответил. Шумно вздохнул, обхватил плечи, растирая их, словно озяб в сырой августовской ночи. Или уже сентябрь? Я совсем потеряла счет времени.
– Но он тебе нужен, Эрайн. Он тебе необходим.
«Конечно. Он моя задница. Без задницы еще никто не выживал».
– Я серьезно.
«Я тоже. Это ненависть, Лесс. Тяжелее всего справиться не с драконом, а с собой. Не с его ненавистью, а со своей. Видишь, я тоже ковыряюсь в ранах. Ладно».
Он поднялся – чудовище, к которому страшно даже прикоснуться. На земле остались крошки и недоеденный хлеб.
«Благодарю за ужин. Иди спать, Лесс. Спокойной ночи».
– А ты?
«А мне нельзя».
Он ушел, а я осталась таращиться в темноту. Ненависть! Каково бы мне было, если бы Ската растерзала Кукушонка? А ведь она могла это сделать. Легко. Что ей какой-то меч в неумелых руках? Удар – и кожа лопается, как перезревший плод, а кровь сияющим золотом хлещет до небес…
Фюльгья, мой двойник.
Если бы она это сделала, я бы… я бы только и думала, как ее убить.
– Стеклянный Остров, – сказал Амаргин, – это настоящий камень преткновения. Считается, что Стеклянный Остров объединяет миры, находясь сразу во всех – в серединном мире, в Сумерках, в Полночи, во всех пустынных или дальних местах. Это не верно. Все гораздо проще, но тем не менее именно так принято толковать магию острова.
Амаргин пожал плечами и усмехнулся. Я молчала, чтобы не провоцировать его на длинные замысловатые объяснения, которые все равно не пойму. Кормили меня уже этим «гораздо проще». Оно несъедобно.
– Остров создали фолари, морской народ. Те, кого ты видела в клетках. Их еще там много, в застенках. Сотни. Конечно, взаперти сидит не весь морской народ поголовно. Малая часть. Но именно та часть, что строила остров и сражалась за него.
– Почему? – не выдержала я.
– Почему их держат в клетках, а не перебили? – Амаргин опять усмехнулся. – Потому что Королева мудра и не даст судьбе лишнего повода ответить тем же.
– Почему их вообще посадили в клетки?
– Чтобы прекратить войну, зачем же еще. Стеклянный Остров в руках врагов, а фолари до сих пор достаточно сильны, чтобы отвоевать его обратно.
– Королеве настолько необходим этот клочок суши?
– Знаешь, Лесс, сколько за него крови пролилось? Страшное дело. Кровь эта не только впиталась в землю и смешалась с водой. Остров стал символом, сердцем и смыслом. Он объединяет не только миры, но и племена. Когда-то он объединял фолари, теперь объединяет сумеречный народ. Не будет острова – не будет Сумеречного Королевства. Ну и по мелочи – остров действительно непрост. Короли не зря его вожделели. Эта горстка камней и песка расширяет наше восприятие до невероятных пределов, а если диапазон и так был немаленький – пределы вообще теряются в сияющих далях. Ты ведь сама ощутила действие острова, не так ли?
– О да, – пробормотала я. – Мне казалось, я разваливаюсь. Особенно вначале.
