Белый олень стукнул об пол копытом, взвихрив лепестки. Качнул коронованной головой, отшагнул в сторону, приглашая пройти. Какой красавец! Я не посмела его погладить – очень уж гордый и торжественный вид был у него. Но все оглядывалась, пока мы проходили под чередой сплетенных опалово светящихся арок.
Пересекли этот последний рубеж – и окунулись в жемчужно-розовый свет. Казалось, сам воздух светился и дрожал от многоголосого говора, от шелкового, лиственного, ветреного смеха, от струнных всплесков, взлетающих над головами толпы. Я мигом потерялась – их было так много вокруг, разных, удивительных, невероятных, болтающих друг с другом, спорящих, стоящих в одиночку с загадочным видом, кружащихся под обрывки музыки, хохочущих, шепчущихся, сидящих на ветвях и на полу, играющих в какие-то игры. Они были везде – все пространство зала, весь его немалый объем оказался наполнен движением, трепетом и ритмом.
– Ирис! – Один из них повернулся к нам, тонкий, подвижный, светлый, как водяная струя, белые, впросинь, волосы до талии, черные брови, хрустально-прозрачные глаза. – Где ты бродишь, Королева давно тебя ждет! – И мне, с легкой улыбкой, как будто мы давно знакомы и виделись только вчера: – Привет, человечка. Повеселимся?
Не дожидаясь ответа, канул в толпу. Женщина с волосами цвета синего кобальта помахала нам рукой, обросшей соколиными перьями и похожей на крыло. Другая, с желтыми рысьими глазами, в плаще из золотой парчи, жестко улыбнулась, показав острые зубы. Волосы ее были собраны в пышный хвост, а на кончиках острых ушей чернели меховые кисточки. Кто-то низенький, большеголовый, на мягких кошачьих лапках, прошмыгнул сбоку, мимоходом сунув мне стеклянный бокал с тягучей, как мед, жидкостью. С другой стороны протянулась обнаженная рука и бросила в бокал льдинку.
– Пей, – велел Ирис, улыбаясь.
Я сделала глоток, вернее, вдох – это оказалась не жидкость, а сгущенный томный летний воздух с пронзительной нотой свежести. Сам бокал вдруг треснул сразу в нескольких местах и распустился прозрачным цветком. От неожиданности я выронила его – лепестки со звоном разлетелись по полу и исчезли под ногами гостей.
– Ирис, наконец-то!
Цветная толпа – руки, лица, струящиеся волосы, взмахи одежд, извивы лент – расступилась. Я увидела Королеву.
Она сидела на бортике фонтана, а сам фонтан был приподнят над плоскостью пола, к нему вели широкие ступени из дикого камня. За спиной Королевы возносился к невидимому потолку сумеречно-серый, в лиловых просверках столб, окутанный туманом и золотой взвесью. Края его были размыты и нечетки и дрожали от напряжения. До меня дошло, что это не вода – это мощный воздушный поток, облачный, грозовой ветер, полный взлетающих искр. Волосы Королевы метались и вились, синие тени пятнали плечи. Руки, нагие как молнии, лежали на дымном серебре подола.
Ирис, выпустив мои пальцы, припал на колено. Прижал к груди раскрытую ладонь. В другой была свирель; коснувшись пола, она зазвенела колокольчиком. Я спохватилась и присела, растянув юбку. Не слишком ловко – за спиной кто-то хихикнул.
– Долго же вы плутали. – Королева приподняла бровь, длинную и острую, словно лезвие. – Девочке не далась прямая дорога? – Прищурив глаза, она оглядела меня с головы до ног. – Да, милая, ты из тех, кто никогда не пойдет прямо, если есть куда свернуть.
Короткий смешок, в самом дальнем отзвуке которого почудился мне громовый раскат. Королева улыбалась, глаза ее горели сквозь ресницы и жгли мое лицо.
– Я слышала, как ты попала к нам, маленькая смертная. Чтобы свернуть с ТАКОЙ дороги, нужен особый талант, я впечатлена. Что ж, теперь у тебя есть поручитель, и ты можешь удовлетворить свое любопытство, исследуя здешние закоулки. Желаю тебе от души повеселиться. Иди, ешь, пей, танцуй с нами, но прежде, чем тебе придет в голову куда-то свернуть, трижды подумай. А твой босоногий приятель и мой честный Томас будут нас развлекать. Том! – Она повернула голову, и я, наконец, разглядела у ног ее, на ступеньках, человека с арфой. – Том, друг любезный, хватит щекотать струны. Я желаю, чтобы вы с Ирисом порадовали нас игрой.
Человек. Да, точно, это был человек, молодой мужчина, очень красивый. Черноволосый, светлоглазый, кожа его, некогда загорелая, еще сохранила легкий золотистый оттенок. Длинные руки обнимали эбеново-черную арфу, пальцы переплелись на резном украшении в виде оправленного в серебро узла.
– Здравствуй, рифмач, – приветствовал его Ирис. – Сыграем?
Арфист не ответил, только кивнул. Ирис тоже сел у ног Королевы, но так, чтобы видеть партнера, поднял свирельку к губам и заиграл – сразу, без каких-либо пробных вступлений.
Том пропустил пару тактов и подхватил мелодию. Ветер трепал им волосы, по рукам и лицам проносились тени облаков. Волна и блики на воде, канва и золотое шитье, свеча и мотылек, очертя голову летящий в пламя. Так мгновенно, не переводя дыхания, они заполнили собой все пространство, и шум, и смех, и мягкий топот ног превратились в музыку, и даже мое собственное сердце взялось отбивать ее захватывающий ритм.
