Мы, то бишь я и Владимир Михельсон сидим в кабинете нотариуса. Кроме нас и нотариуса невысокого немолодого мужчины в очках с толстыми минусовыми стёклами, в кабинете наличиствуют ещё двое. Покупатель, субъект, примерно моих лет, с солидным лишним весом, явно пивного происхождения, и выколотыми на пальцах «перстнями». И «сосватанный» нам Григорием Ерофеевичем подполковник ФСБ, с классически средненезапоминающейся внешностью…
Просидев у Михельсонов почти до вечера и, проводив домой Машу, я набрал-таки номер Ерофеича. Выслушав меня, он хмыкнул, спросил про мой интерес, и, обозвав «робингудом», сказал что перезвонит.
Утром, примерно, через полчаса после пробуждения, мне позвонили с незнакомого номера. Человек представился Виктором Сергеевичем, сказал, что звонит мне по просьбе Григория Ерофеевича, и, что готов помочь. Договорившись о месте и времени, я позавтракал, и отправился на встречу.
Виктор Сергеевич, ещё раз, расспросил меня, и предложил вариант. Я позвонил Михельсону и, через час, мы по новой проговорив все моменты, поехали на встречу с покупателем. Им оказался классический бандюган с которым, я не стал бы иметь дел, даже на коробок спичек, но Виктор Сергеевич, одним намекающим взглядом, и чуть заметным изменением интонации, мгновенно построил того «на подоконнике» и назвал условия сделки. Если честно Батону было грех жаловаться. За, вполне честную сумму, он получал долю Михельсонов в сервисе, и полную возможность «порешать вопросы» с остальными восемьюдесятью процентами. Михельсон же, как я понял из нашего вчерашнего разговора, уже практически утратил надежду, вырвать у своего родича, хоть что-то, и его бы устроило даже, просто подложить тому, максимально жирную, свинью, хотя в итоге, он получил весьма приличную сумму.
Закончив дела у нотариуса, мы отправились в банк, где Батон перекинул деньги на счёт Аниного отца, и рванул «вступать в права», а мы, попрощавшись с Виктором Сергеевичем отправились на квартиру Михельсонов.
Когда мы уже заезжали во двор, у Михельсона зазвонил телефон. Глянув на номер, он ехидно хмыкнул и включил трубку на «громкую». Салон «Логана» мгновенно наполнился визгливым матом, с изрядной примесью идиша и иврита. Если привести всё сказанное, к, хотя бы минимальным приличиям, то весь летящий из трубки поток сознания можно было уложить в три слова - «ты чё себе позволяешь»!
Прохохотавшись, Михельсон ответил, тем же ехидным тоном:
- Вася-я… Если бы ты, в детстве, почаще перечитывал сказку об разбитом корыте, или, хотя бы, почаще вспоминал о том, «что губит фраера», то не было бы у тебя, сегодняшних проблем. Привет супруге!
Оборвав разговор и, сунув трубку в карман, он обратился уже ко мне:
- Ну что? Поднимемся к нам? Такое дело нужно обязательно вспрыснуть. А у меня там есть бутылочка неплохого коньяка…
Я вздохнул.
- Коньячок — дело хорошее. Но я ведь прикатил не только передать привет. У меня серьёзное дело на АРЗ.
- Тогда — до вечера. И возражения не принимаются! - Михельсон пожал мне руку и вылез из машины, а я, прокатившись вдоль дома, свернул в арку. Мой путь лежал в Гатчину.
06 мая 2009 года. 15 часов 11 минут. Москва аэропорт Домодедово. Алехандро Бланко
Я поднимаюсь на эскалаторе, в зал ожидания Домодедово, и громко хлопаю глазами. Крайний раз до этого, я был здесь в девяносто шестом, и тогда это был первостатейный гадюшник, где можно было очень просто встрять в неприятности, подхватить чесотку, или «бэтеэров».
А сейчас, я наблюдал первоклассный международный аэропорт, сверкающий чистотой, с приличным сервисом, ну и с соответствующими ценами. Жаль было только пущенного на металлолом «Ту-114», много лет стоявшего на месте, которое потребовалось под транспортную развязку.
Свои дела в Питере, я устроил наилучшим образом. Контакт на Гатчинском АРЗ, которым меня снабдил Витал, похоже уже и не слишком удивился предварительному заказу на переоборудование нескольких «птичек» под старую авионику и частичную их разборку, для перевозки на железнодорожных платформах. В общем, всё сложилось путём. И с Гатчиной, и с Виталовыми знакомыми, которые, как я понял, всё-таки навострили лыжи на НЗ. Двадцать третьего, простившись с Аней и её семьёй, я уехал обратно.
Двадцать седьмого мне позвонили из ПВС и предложили, на следующий день, прийти за загранпаспортом. На следующий день, я, подпрыгивая от восторга, прибежал в ПВС, получил паспорт, и уже настропалился сходу ехать в Москву, оформлять визу в Бразилию, как вдруг запиликал мобильник.
- Алехандро, - раздался в трубке голос Григория Ерофеевича, - вы не могли бы подойти в банк, есть один разговор.
С нехорошим предчувствием, я помчался в банк, мухой взлетел на третий этаж, краем уха поймав, от миловидной охранницы - «вам в одиннадцатый», пролетел по коридору и распахнул дверь.
Увидев мою «морду лица» Ерофеич кивнул на стул, и сказал;
- Закрой дверь.
Я захлопнул дверь и плюхнулся на стул.
- Григорий Ерофеевич, с моими всё в порядке?!
- С твоими? С твоими всё в порядке, а точнее — про них ничего не передавали.
Я, облегчённо выдохнул и расслаблено откинулся на спинку стула.
