Он повернул голову и посмотрел на себя в затуманенное зеркало, быстро вытер его полотенцем и остолбенел: все его тело было покрыто следами жадных поцелуев и укусов.
«Хороший подарок сделала мне сестра», – мрачно усмехнулся Мирон.
Целый месяц ему пришлось носить водолазки и свитера, закрывающие руки и шею.
А Евгения вела себя с ним так, словно ничего не случилось. Была весела и доброжелательна.
Глядя на нее, Мирон и сам начинал сомневаться, а была ли на самом деле эта безумная ночь? И точно ли он, Мирон, лежал распростертым на снегу, а Евгения скакала на нем так безумно, словно видела в нем жеребца, которого намеревалась загнать насмерть.
Было ли это явью? Или только безумным сном?
А как же следы ее страсти на его теле?
Однажды, не выдержав сомнений, которые буквально сводили его с ума, Мирон перехватил сестру в коридоре и, придержав ее за руку, тихо проговорил:
– Женя, нам надо поговорить.
– О чем? – искренне удивилась она.
– Ну, – замялся он.
– Ах, о той снежной ночи? – рассмеялась она беззаботно.
– Да! – вырвалось у него.
– Выбрось из головы, Мироша. – Она высвободила свою руку и отрезала: – Я больше тебя не хочу!
– Но…
– Никаких «но»! Считай, что я вернула тебе должок! – выдохнула она с ненавистью и ушла, не оглядываясь.
– Дура! – закричал он ей вслед. – Я люблю тебя!
– Не ори, – все так же не оборачиваясь, проговорила она и спросила ехидно: – Хочешь, чтобы папа услышал?
Нет, этого Мирон не хотел.
И больше ничего между ними не было.
Евгения повзрослела, стала еще красивее и желаннее. У нее появились поклонники, потом любовники. Наконец, на горизонте нарисовался Адам Верещак, который Евгении казался легким райским облачком, а Мирону черной грозовой тучей.
Евгения влюбилась впервые в жизни. И это перечеркивало все надежды Мирона.
Но тут судьба улыбнулась ему. Его дядя Валентин Гаврилович Бельтюков мечтал не о таком зяте, как цирковой артист Адам Верещак.
Возлюбленному Жени было отказано от дома.
У Мирона вновь прорезались крылья. Он повеселел и ожил. И вдруг дядя нашел для дочери жениха, который подходил ей, по мнению миллиардера, по всем параметрам.
И гордая, казалось бы, неукротимая Евгения согласилась на помолвку с сыном банкира и обувщика.
Как же ненавидел тогда Мирон Порошенков Марка Коноплева!
Но на улице Марка недолго музыка играла, помолвка была расторгнута, и Евгения вновь стала свободной.
Однако оставался Адам, с которым Евгения и не думала прерывать отношения. Об этом Марк случайно узнал от Инны.
Вернувшись домой поздно вечером, Мирон узнал о том, что его дядя скончался в больнице, так и не придя в сознание.
Еще через несколько дней было оглашено завещание. По нему две трети состояния миллиардера отходили его дочери, треть – племяннику.
Шурину, его жене и брату разрешалось жить в доме Бельтюкова, или же его дочь должна была купить им жилье. Кроме того, всем было положено ежемесячное содержание. Брату и шурину также выделялись акции в бизнесе, которые они не имели права в течение 50 лет продавать на сторону, все сделки можно было совершать только в семье.
Весьма приличные деньги завещались обслуге.
Что делать теперь с основной частью завещания, никто не знал. Кто может наследовать Евгении, тем более если она сама скончалась раньше завещателя?
Юристы принялись перелопачивать законы.
По всему выходило, что основными наследниками становились Мирон Порошенков и Филипп Яковлевич Бельтюков.
Мирон был откровенно рад свалившимся на него деньгам. Но он вовсе не собирался вкладывать деньги в бизнес.
Он заявил родственникам, что теперь воздвигнет Евгении усыпальницу, столь же прекрасную, как Тадж-Махал.
– По-моему, парень сошел с ума, – печально вздохнула Вера.
– Не могу с тобой не согласиться, – тихо проговорил ее муж Василий Афанасьевич Артамонов.
Он-то как раз весь был погружен в проблемы бизнеса, который лишился старого хозяина и не обрел нового.
– Что же нам делать? – спросил Василий Афанасьевич Филиппа Яковлевича.
– Представления не имею, – ответил тот, – ты ведь знаешь, Вася, что я не бизнесмен и не юрист.
– Так надо советоваться с юристами, – решительно вклинилась Вера, – и нанять лучших.
Мужчины согласились с ней.
Инна стояла у окна веранды и смотрела в сад.
Ее тонкие пальцы задумчиво скользили по холодному стеклу.
Она вспоминала свой короткий, но бурный роман с Мироном.
Казалось, что он случился только вчера.
Она приехала к матери на каникулы и была искренне рада, что Евгения в этом году отдыхала за границей.
А Мирон остался в доме дяди.
В детстве у Инны были хорошие отношения с Порошенковым. Они вместе играли, занимались с одними и теми же учителями, ухаживали за собаками и даже устроили свою школу дрессировки.
Евгения собак не любила, говорила, что от них псиной пахнет. Мирон смеялся и при каждом удобном случае подшучивал над сестрой.
Инна была его молчаливой союзницей.
Но потом дети подросли, и их отношения изменились. Инна стала краснеть и замыкаться в присутствии друга детства. Ей казалось, что у нее не такие длинные ноги, как у Евгении, не такая тонкая талия, на лбу прыщи и на бедрах лишние килограммы.
