«Ничего себе дар! Таких ветвей полным-полно в нашем саду по весне. Чудом может считаться лишь то, что ты нашел цветущую ветвь в конце лета – ведь на наших яблонях давно уже зреют яблоки и им не до цветов!»
«Мой государь,– ответил кузнец,– зацвести яблоню заставила моя любовь. Я люблю принцессу Торандирэль».
«И я люблю его,– воскликнула девушка и взяла кузнеца за руку.– Пусть его ветвь не такая красивая, как ветвь принца, но если исчезнут яблони, мир обеднеет. Отец, я прошу, отдай меня в жены кузнецу!»
«Никогда такому не бывать!» – воскликнул король. Он взмахнул рукой, и стража бросилась на влюбленных. Кузнец сражался отчаянно, но он был один против многих. Его схватили, связали еще крепче и уволокли в тюрьму. А рыдающую принцессу Торандирэль увели в ее покои, где стали готовить к свадьбе с принцем. Обвенчать их решили на следующее утро, после того, как казнят кузнеца Гарбажа.
Но принцесса не могла с этим смириться. Ночью она обрезала себе волосы и сплела из них веревку. Потом по этой веревке вылезла в окно и поспешила к тюрьме, где сидел ее кузнец. Безжалостно разломав золотую ветвь – свадебный дар ненавистного жениха, она подкупила стражу, и те впустили ее в камеру к осужденному…
Утром принцессы хватились. Весь дворец пустился на поиски. Искали все – от самого принца до последнего слуги. А когда уже отчаялись найти пропавшую Торандирэль, заметили, что из окошек темницы льется странный свет. Король и принц вспомнили, что там сидит, дожидаясь казни, кузнец Гарбаж. С обнаженными мечами они ворвались в его камеру – и застыли в изумлении.
Ибо из каменного пола росло чудесное дерево. У него было два корня, но одна вершина. Листья на нем казались золотыми, но, если приглядеться, они были живыми. А на самой верхушке зрело единственное яблоко. Король протянул руку, чтобы взять его, но яблоко лопнуло под его пальцами, высвободив крошечное семечко. Порыв ветра ворвался в открытое окно, подхватил семечко и унес неведомо куда. Долго искали, где оно упало, но так и не нашли. С тех пор никто ничего не знает о судьбе принцессы Торандирэль и ее возлюбленного кузнеца Гарбажа. Лишь ходит слух, будто они до сих пор живы и однажды вернутся – когда простит свою непокорную дочь король Торандир и поймет, что дороже всех богатств настоящая любовь.
В часовне наступила тишина. Видящие смотрели друг на друга – все, кроме слепой старухи, которая, крепко вцепившись в свой посох, мерно раскачивалась, словно забыв обо всем на свете.
– Король Торандир,– первой нарушила она молчание,– он существовал на самом деле! Моя мать рассказывала мне его историю, когда я была совсем маленькой девочкой. Ее собственная мать, моя бабушка, была на том злополучном празднике… Правда, я уже забыла, что там произошло на самом деле, но кое-что помню. Именно вскоре после того, как прервался род короля Торандира, и началось восстание орков. И наступили Смутные Века.
– Но тогда выходит, что Золотая Ветвь принадлежит нам, эльфам! – воскликнула Странница.– А эти орки не имеют к ней никакого отношения!
– Напротив, младшая сестра,– возразила старуха.– Ты невнимательно слушала сказку. Гарбаж – имя того кузнеца… Это
– Орком? – чуть ли не хором воскликнули остальные Видящие.– Нет! Не может быть! Только не это!
– И тем не менее,– вздохнула старшая Видящая.– Вы все слишком молоды и занимаете в Ордене слишком низкое положение, чтобы знать правду, но я-то прошла посвящение. И мне поведали под большим секретом, что орки имеют к этому самое прямое отношение… Скажи, дочь моя,– она повернулась к послушнице, которая стояла, ни жива ни мертва, сжимая в руках пергамент со сказкой,– там ничего не пририсовано внизу?
– Да, так и есть, матушка-наставница,– пролепетала девушка.– Тут изображены сама принцесса и… и…
– Молодой кузнец,– подсказала Видящая, понимая, что на самом деле художник скорее бы дал отрубить себе руку, чем согласился бы нарисовать орка.– А больше ничего?
– Еще дерево… наверное, то самое, в которое они обратились, – два корня и одна вершина.
– Нет ли в этом дереве чего-нибудь странного? Посмотри внимательнее!
– Ветви,– после небольшого раздумья промолвила девушка, поднося пергамент к самым глазам.– Они расположены как-то странно. И на них очень крупные листья. И на каждом листе что-то написано… Какие-то имена!
– Это генеалогическое древо наших древних эльфийских королей,– вздохнула Наставница.– Прочти некоторые имена, и ты сама поверишь в это! Древний закон, принятый в те века, гласил:
