- Малышка Олив так любит морковки, - нежно сказал он, - что мы всегда держим одну
наготове. Мало ли когда в ней взыграет аппетит.
Леон с Розой тут же сообразили, что следует сказать после подобного обращения, и
сообщили растроганному родителю, что никогда в жизни не видывали ребенка прелестней
его Олив.
После этого обстановка за столом заметно разрядилась, и все почувствовали себя давними
друзьями, и даже Софи выразила надежду, что им понравился город.
- Как мне здесь нравится! В общем-то и в России сейчас наступили тихие времена, но это
место... Понимаете, здесь совершенно иная атмосфера, даже не знаю как ее описать. - Софи
обвела гостиную умиленным взглядом. - Именно здесь я впервые за всю свою жизнь
почувствовала себя счастливой... Вы знаете, - кивок Розе и сидящему рядом Леону, - с тех
пор, как любимый увез меня с родины, я не перестаю благодарить Бога за то, что мы
встретились... Хоть и поздно, но все же встретились.
- Почему же поздно? - отозвался Чарли. - Совсем нет... Когда я увидел тебя, мне показалось,
что красивeе женщины нет во всем свете. Разве мог бы я так сказать, если бы наша встреча
произошла, как ты выразилась, поздно? Разумеется нет!
- Чарли горазд на комплименты, - смущенно замахала руками его жена, и глаза ее
увлажнились, - наверное ты прав, милый, но все-таки мне кажется, если бы ты увидел меня
чуть раньше... Самую малость, когда мне было лет двадцать пять, ты бы иначе говорил.
Она вздохнула и Олив, воспользовавшись паузой в разговоре, принялась тихо пищять.
Растроганно глядя на дочь, как будто она никогда всерьез не надеялась на такое счастье,
Софи улыбнулась Розе:
- Олив - победное заключение нашего с Чарли романа. После встречи с ним, надо мной
словно загорелся свет, между тем как раньше я пребывала во мраке, а когда родилась моя
девочка, мне показалось, что уже ничто на свете не может меня огорчить.
- Кроме нашего с Диком вторжения, - разрядив обстановку всеобщей растроганности
воскликнул Фредерик и все засмеялись.
До конца чаепития больше никто так не заикнулся о прошлом. Все разговоры касались лишь
будущего. Будущего Олив, будущее их города и страны.
Узнав что Роза была в России, и что она вместе с Леоном говорит на ее родном языке, Софи
не могла больше держаться с ними отчужденно, и раскрылась.
Это произошло, когда они уже вышли из-за стола, и Софи отправилась укладывать дочь
спать. Они вызвались ей помочь.
Глядя, как девочка ворочается в кроватке, и как светлеет лицо ее матери, они по обоюдному
согласию пришли к выводу, что лучшего момента для расспросов не найти, и Роза
осторожно ей сказала, что была в России, и некоторое время там жила.
София тут же переключилась на родной язык, и Леон тоже смог принять участие в
разговоре.
- Знаете, ваша страна - одно из величайших, когда-либо виденных мною мест, - сказал он, -
за то время, как мы там жили, нам казалось, что все вокруг это большой спектакль.
"Это он о музыке, автомобилях и моде" - сообразила Роза и улыбнулась.
Судя по виду Софии, она одновременно и хотела услышать больше, и страшилась того, что
может принести с собою этот ответ. Справившись со своим голосом, она ответила лишь, что
рада тому, что им там понравилось.
- Да... сейчас все снова налаживается, после той ужасной войны. И не только Россия, многие
страны понесли ужасные потери, и понадобится множество лет, чтобы все вернулось в
норму. Но сейчас там довольно неплохо, - в заключение сказала Софи, как бы оправдываясь.
- Да, неплохо.
Она встряхнулась и оглянулась на слушавших ее Леона с Розой.
- Ну разумеется, до войны там было лучше... Вероятно так и было во время моей матери...
Может и раньше, а может и позже. Но я еще не жила в то время, так что с полной
уверенностью сказать не могу. Но сейчас там совсем иная ситуация.
Леон поспешил вернуть ее на прежнюю тему.
- Как вы сказали, раньше там было намного лучше чем теперь?
- О да... - сказала Софи, наклоняясь над кроваткой дочери и поправляя одеяло, - я узнала это
от маминых знакомых, у которых жила все время после ее смерти, и до самой встречи с
Чарли. Как сейчас помню, погодите-ка, - она подошла к стоящему рядом гардеробу и,
выдвинув один из ящиков, достала два ветхих письма, перевязанных красивой, красной
ленточкой.
Она передала их Розе и та с трепетом развернула первое послание.
- Это завещание... То есть его копия. Мама написала два завещания, и оба абсолютно
идентичны, - пояснила Софи, следя за тем, как Роза дрожащими пальцами разворачивает
бумагу. - А это письмо некой Розе, твоей теске, которая и получила его, и впоследствии
передала моим опекунам. Это единственное доказательство, подтверждающее то, что мама
на самом деле когда-то жила на этом свете. Если хочешь, прочитай.
