Несколько раз перечитав послание, Роза молча протянула его Леону, надеясь на то, что он не
станет задавать вопросов.
Не глядя на ту, о которой писала Анабель, она утерла ладонью глаза и вздохнула.
Лилии. Вот значит что. По словам этой несчастной, яснее ясного понятно, что этo именно
она убила себя. Анабель покончила с собой, не выдержав ухода любимого. Oна была
вынуждена пойти на этот чудовищный поступок, оставив собственную дочь сиротою,
покорясь обстоятельствам или ужасной, всепоглощающей любви.
Но кто же этот самый "любимый"? Кто тот, из-за которого она и писала это письмо?
Возможно Анабель хотела, чтобы она нашла его и сообщила о ее чувствах? Или, быть
может, она написала просто потому, что не могла больше держать все это в себе? Да...
Последнее вероятнее всего.
Бедная Анабель... Как она хотела обрести счастье, надеялась на радостное будущее. Как
оптимистично говорила ей о своих планах...
Не сдержавшись, Роза закрыла лицо руками, и не открывала его, пока Леон не кончил
читать.
Он молча протянул письмо хозяйке, и пока тa прятала его обратно в гардероб, крепко обнял
дрожащую Розу, но тут же быстро отпустил и задумался.
- Вы знаете, что сталось с этой самой Розой? - немного погодя спросил он, удостоверившись,
что она может спокойно слушать. - По словам вашей матери, она была ее подругой. А что вы
о ней знаете?
- О, совсем ничего, - пожала плечами София, - мои приемные родители говорили, что она
только передала им меня, а потом исчезла.
Еле сдержавшись, чтобы не воскликнуть "Как я могла?", Роза спросила:
- А как нашли это письмо?
- Говорили, что эта самая Роза, ее подруга, придя однажды ее навестить, обнаружила ее в
темной комнате, с задернутыми шторами, лежащей на полу с пером в руке, и с этим самым
письмом на столе. И еще поговаривали, что на ее теле не обнаружили не одной смертельной
раны, ни смертельного яда в крови, ни какой бы там ни было другой причины смерти. Ее
похоронили, так и не узнав, от чего именно она умерла. Врачи терялись в догадках, и в конце
концов сказали, что причиной смерти послужило разбитое сердце.
- Ну еще бы, - пробормотал Леон.
- Как она и просила, на ее гроб возложили целый букет лилий, хотя ей до этого наверное уже
не было никакого дела.
София стиснула оба письма и вздохнула.
- Кроме этих писем я ничего не знаю о ней. По крайней мере ничего, что не опиралось бы на
факты... Конечно, мне рассказывали о ней ее родственники, но это было совершенно не то,
чего бы я хотела... или ожидала на самом деле. Вы понимаете? Ничего не знать о
собственной матери, какого? - oна горько усмехнулась. - Я даже не знаю, как она выглядела.
Взгляд Софии остановился на Розе и той стало неловко.
- Но разве не было ни одной фотографии?
- Нет.
Несколько минут протекли в неловком молчании. София ругала себя за то, что сама же
завела разговор на такую неудобную тему, тем самым испортив настроение этим двум
ребятам. За то же самое ругали себя и Роза с Леоном. Наконец последний сказал, что Олив,
кажется, заснула.
Решив загладить ситуацию, София принялась им рассказывать, какая ее дочь прелестная
девочка, и как любит тихие, спокойные игры.
- Она ведь у меня очень спокойный ребенок, - София нежно улыбалась спящей девочке, -
очень любит поспать, посмеяться... Из нее в будущем выйдет замечательная мать, я уверена.
Такая же спокойная, милая и веселая.
Роза поймала брошенный на нее взгляд Леона и подавила смешок. Не заметив этого, София
продолжала:
- Знаете, она ведь поздний ребенок, и поэтому я боялась что что-то пойдет не так как я с
Чарли того хотели бы. Все-таки я забеременела в тридцать восемь лет... А это вам не
двадцать. Но все настолько хорошо, что я даже немного боюсь... Даже сама не знаю чего, но
мне кажется слишком чудесным то, что моя жизнь так наладилась.
Она светло им улыбнулась.
- Прожив целых тридцать пять лет у друзей матери, я уже и не надеялась встретить кого-
нибудь. Думала, что до конца жизни останусь старой девой... - oна даже вздрогнула от этой
мысли, - до самой старости сидеть у окошка на подоконнике, и оплакивать свое
неудавшееся, семейное счастье... И тут появился он. Чарли гостил в нашем городе, и зашел в
наш магазинчик. Вот там-то мы и встретились. А потом... Потом он начал приходить к нам
