– Вот те раз. – И снова взглядом зашарил по темным углам трюма – нет никого. – Ладно. Мужик врага ждет, казак врага ищет. – Решил пока молчать до выяснения и полной развязки. Но вора надо изловить. А потом и шум поднимать. Как-то не по-людски – всегда попросить можно. Не отказали бы. Взгляд задержался на пустых бочках. Неслышно подошел к ним. Покарябал ногтем темный бок старого дерева. Неясная тревожная мысль забилась в сознании, чувствовалось, нужен запас. Неспроста тайный вор объявился. Видать, подаренным штуцером кунака раньше придется воспользоваться. Оружие без графских изысков, но видно, что хорошее: имеет баланс, отличную посадистость, и, как следствие, высокая управляемость позволит произвесвести быстрый и точный выстрел. С таким бы коротким скрадывать дичь в кустах, уж больно компактный, но староста заверял, что не раз бил крупного зверя. О надежности и говорить нечего: если у вас в руках двуствольный штуцер, то для производства второго выстрела тебе нужно только нажать на второй спусковой крючок. Это же фактически в руках две однозарядные винтовки – два шептала, два бойка, два ударно-спусковых механизма. В случае с двуствольным штуцером один рабочий ствол все равно останется в твоем распоряжении. А это немаловажный факт. Надежность прежде всего! Для всех штуцеров характерны высокая прочность ствольного материала, сравнительно короткие стволы, обеспечивающие повышенную маневренность, массивная ствольная колодка, очень прочный и надежный механизм запирания, безотказный ударно-спусковой механизм. Так что такому оружию Микола был рад – лучше и не придумаешь, своевременный подарок. «Значит, быть охоте», – пробормотал под нос Билый.
Почти бесшумно поднялся по лестнице на палубу. Оценил обстановку. Вдоль правого борта спешной походкой уходил к корме матрос: плечи опущены, спина напряжена – словно окрика ждет. Руки прячет в рукавах тулупа. Посмотрел в другую сторону: Ванятка уже с собаками тешится. Не дождался. Вышел на мороз. Да не один, тут же несколько добровольцев, среди них старший команды – капитан Малиновский. Хлыщ польский глянул холодно по сторонам, будто невзначай. В сторону казака посмотрел, еле заметно кивнул, как от ветра пригнулся, и практически сразу отвернулся к своим, не ожидая ответного приветствия. Как в душу плюнул. Пришлось в руки себя взять, справляясь со вспышкой гнева. «Как бы не сорваться. И вроде и не делают ничего, а порой так и хочется дать в зубы». Прочитал про себя короткую молитву, успокаиваясь. Полегчало. Суздалеву, кажется, всё нипочем, книги, чай с лимоном, послеобеденый сон, душевные разговоры с капитаном судна и профессором Ледовским – на курорте, да и только. Не все так остро воспринимает. Может, тоже таким надо быть?
Сейчас граф увлечен, смеется, с утра в хорошем расположении духа. Когда о бабах не думает, на человека похож. Замечательно. Сам заулыбался неясному солнцу, скрытому белой пеленой неба. И правда, чудесный северный день. Короткий, правда.
– Ты же мой, красавчик! Ты же моя лапочка! Малахаюшка! – вдохновенно приговаривал Суздалев, теребя большого белого пса за ушами. Собака, больше похожая на одомашненного крупного волка, повизгивала от восторга и норовила лизнуть графа в лицо большим розовым языком.
Билый качал головой, не разделяя чужие восторги. Что говорить – пес был чудо как хорош. Аборигенский самоед сильно напоминал полярного волка, но покорить своим дружелюбием и жизнерадостью мог любого. Однако собака ластилась только к людям. Точнее, к одному человеку – односуму. К другим людям была равнодушна, нехотя помахивая хвостом. Выражая нейтралитет и явно лукавя. Это дружелюбие также не проявлялась к остальным собакам – самоед их просто ненавидел и подавлял своим авторитетом. Такой запросто мог стать вожаком упряжки.
– Малахай? – протянул вопросительно казак, сдвигая папаху на затылок. – И имя уже дал?
– Так точно, Николай Иванович! – воскликнул Суздалев оборачиваясь, не выпуская пса из объятий. – И он откликается! Представляешь? Чего хмурной?
– Показалось.
Граф неопределенно хмыкнул, снова тиская нового друга. Билый покачал головой – вроде всегда умел скрывать свои тревоги, по лицу ничего не видно, но Суздалев, видно, так привык, что подмечает малейшие перемены. «Это хорошо! – подумал пластун. – Это по-нашему».
– Представляю, – сказал Билый, продолжая начатое, и вздохнул, видя, как Ванятка скрывает консерву и высыпает содержимое в большую миску для собаки. Отборное мясо в два заглатывания исчезло в пасти самоеда. «Вот как так можно? Когда с запасом что-то неладное творится!» Казак еще больше стал думать об охоте. – Ты бы рыбой его кормил. Зачем балуешь?!
– Да что это за еда – рыба для собак?! Она же тухлая! Ей сто лет! Ты посмотри, какой пес! Он мясо должен есть. Смотри, как шерсть играет! Мясо, и точка.
– Вань, – вздохнул Микола. – Ты бы так к собаке не привязывался.
