— Ныне судовладелец Ку Менпин жертвует копию священной статуи Грядущего Будды, и мы собрались здесь, дабы засвидетельствовать ее торжественное освящение. Имперское правительство милостиво согласилось с тем, чтобы после завершения церемонии статуя в сопровождении военного эскорта отправилась в столицу. Тем самым правительство желает выказать свое почтение к надлежащим образом освященному образу буддийского божества и обеспечить неприкосновенность сей статуи на пути в столицу.
Поскольку я как наместник несу полную ответственность за все происходящее в этом официально признанном месте поклонения, мой долг, прежде чем дать согласие на освящение, удостовериться, действительно ли эта статуя такова, какой ее представляют, а именно, вырезанная из кедрового дерева добросовестная копия священного изваяния Грядущего Будды.
По толпе пронесся изумленный ропот. Настоятель ошеломленно уставился на судью, сбитый с толку столь неожиданным завершением того, что он мнил поздравительной речью. На помосте заволновались монахи. Хунпен направился было к настоятелю, но его не пустили солдаты.
Судья Ди поднял руку, и вновь воцарилась тишина.
— А теперь я прикажу своему помощнику убедиться в подлинности статуи.
Он подал знак Цзяо Таю, и тот быстро спустился с террасы и влез на помост. Расталкивая монахов, он подошел к алтарю и обнажил меч.
Хунпен шагнул к балюстраде и зычно крикнул:
— Позволим ли мы осквернить священную статую, рискуя навлечь на себя ужасающую ярость Грядущего Будды и подвергнуть смертельной опасности бесценные жизни тех, кто в море?
Толпа гневно заревела. Ведомые моряками зрители с протестующими криками подступили к помосту. Настоятель, испуганно приоткрыв рот, не спускал глаз с высокой фигуры Цзяо Тая. Ку, Цзао и мастера гильдий беспокойно перешептывались. Командир из крепости окинул тревожным взглядом толпу и положил руку на рукоять меча.
Судья Ди воздел обе руки.
— Назад! — властно остановил он толпу. — Поскольку эта статуя пока не освящена, ей рано еще поклоняться!
От главных ворот донеслись громкие крики:
— Слушайте и повинуйтесь!
Повернув головы, люди увидели десятки вбегающих на территорию храма стражников в полном боевом облачении.
Цзяо Тай плашмя ударил мечом Хунпена, и тот упал на помост. Затем он снова поднял меч и обрушил беспощадный удар на левое плечо статуи. Когда меч отскочил от плеча, Цзяо Тай не удержал его, и он грохнулся на настил помоста. Статуя выглядела совершенно невредимой.
— Чудо! — исступленно возопил настоятель.
Толпа подалась вперед, но солдаты удержали ее, выставив пики.
Цзяо Тай спрыгнул с помоста. Солдаты очистили ему дорогу к террасе. Он протянул судье маленький кусочек, отбитый от левого плеча статуи. Подняв сверкающий осколок, так чтобы видели все, судья Ди вскричал:
— Совершен низкий обман! Нечестивые мошенники оскорбили Грядущего Будду!
Перекрикивая гомон недоверия, он продолжил:
— Эта статуя сделана не из кедрового дерева, а из чистого золота! Алчные злоумышленники хотели таким образом переправить ради наживы контрабандное золото в столицу! Я, наместник, обвиняю в этом отвратительном святотатстве пожертвовавшего статую Ку Менпина и его сообщников Цзао Хохсина и Хунпена и объявляю настоятеля и всех прочих обитателей этого храма задержанными до выяснения их соучастия в этом святотатственном преступлении!
Теперь толпа безмолвствовала: до нее начал доходить смысл слов судьи Ди. На людей подействовала глубочайшая искренность его речи, и теперь им было любопытно, что будет дальше. Облегченно вздохнув, командир убрал руку с рукояти меча.
Судья Ди снова возвысил голос:
— Сначала я желаю выслушать Ку Менпина, которого государство обвиняет в надругательстве над общепризнанным местом богослужений, в обмане государства посредством контрабанды и убийстве имперского чиновника!
Два стражника стащили Ку с его места и опустили на колени у ног судьи. Его застигли врасплох. Мертвенно-бледный, он трясся всем телом.
Судья Ди сурово заговорил:
— В суде я в мельчайших деталях сформулирую все три предъявленных вам обвинения. Мне хорошо известен ваш дьявольский замысел. Как вы преступно вывозили из Японии и Кореи большие партии золота, тайно доставляли их в Корейский квартал, а оттуда, в посохах странствующих монахов, переправляли в этот храм. Как обвиняемый Цзао Хохсин принимал эти отягощенные посохи в заброшенном храме и в ящиках с книгами отсылал золото в столицу. А когда его превосходительство покойный Ван Техва, наместник этого округа, заподозрил неладное, вы умертвили его ядом, спрятанным в потолочной балке его библиотеки, прямо над чайной жаровней. И наконец, как вы увенчали свои презренные злодеяния, отлив статую из чистого золота, дабы использовать ее в своих мошеннических целях. Признавайся!
— Я невиновен, ваша честь! — взвизгнул Ку. — Я не знал, что эта статуя сделана из золота, и я…
— Довольно лжи! — рявкнул судья Ди. — Его превосходительство Ван сам мне указал, что именно вы собирались убить его! Я предъявлю вам его послание, адресованное мне.
