Я всю лекцию проулыбалась! Как ни странно, не сдавшие одногруппники не пробудили моей совести, я бы должна утешать и поддерживать, а я просто улыбаюсь и прыгаю от радости!
Вернувшись домой, хотела поставить на уши всех его обитателей! Но там было пусто…круть. Один в мэрии попивает коньяк и делает вид, что работает, а вторая вкалывает на допросах, общаясь с, по меньшей мере, неприятными личностями. Я бросила сумку, переоделась и села слушать музыку. Мои мысли вертелись торнадо, срывались, плавали и отправлялись в полет. Я понимала, что не могу сидеть на месте, меня что-то подталкивает изнутри к деятельности. Поучу анатомию!
Учебник я читала внимательно, запоминала и вспоминала, как сегодня это рассказывал Золотухин. Какие у него точные руки, какие сложные и быстрые движения он проворачивает пинцетом…. так, не отвлекаюсь, тощая кишка… а эти язвительно по-доброму изгибающиеся губы.
Я закрыла глаза, перед ними стояла комнатка анатомии и он… я не видела лица, но уже знала, кто это. Что-то я слишком часто думаю о Золотухине. Это неправильно. Сходила на кухню, поела. Сбивалась на мысли о нем каждую минуту. Наш историк мог начать говорить по теме и закончить коммунизмом, мои мысли делали сейчас тоже самое, их коммунизмом стал анатом в белом халате, шапочке стояком и в голубых перчатках на умелых руках.
Я постаралась успокоиться. Выдохнула, не о чем не думала. Мысли сосредоточились о том, чтобы ни о чем не думать. Интересно, а Золотко так может? А! Какое Золотко!? Он мне в дедушки годится! Быстро нашла лучевую артерию в районе запястья, как быстро бьется. А в сердце словно кусок льда, кубик адреналина. Я волнуюсь, я задыхаюсь, я хочу что-то сделать…
Я схватила телефон и позвонила Белле. Она должна меня успокоить! Это из-за ее слов моя голова сломалась и воспринимает препода как возможный объект сексуального домогательства. Услышав, как я дышу, Беллка подпрыгнула:
— Ты там кончаешь что ли? Подожди меня!
Я уже хотела морально стукнуть подругу, но не успела. Неужели у меня был такой голос?! Я посмотрела на себя в зеркало: волосы всклокочены, глаза горят чем-то сумасшедшим, маниакальным. Я псих!
Подруга приехала минут через пятнадцать. Прибежала ко мне и обняла.
— А, — разочарованно протянула она — ты уже все? Соседей не затопила?
— Беллз! — Она скинула сапоги на шпильках, повесила шубу в шкаф и прошла в мою комнату. — У тебя все мысли ниже пояса!
— Кончено! Я же теперь без Антона! — Она сложила руки на груди и обиженно надула губы, долго сохранять такое положение обиды у нее не получилось. — Ну, рассказывай!
Я завалилась на кровать и посмотрела в потолок, улыбнулась и захихикала. Белла проверила, нет ли у меня температуры. Вроде нет… потом я резко села, напугав ее, и изложила все волнующие меня факты. Подруга слушала с такой вредной улыбочкой, что мне становилось не по себе. Во взгляде так и сквозило «а я говорила!». Она кивала, а потом и вовсе взяла меня за руку, поглаживая. Когда я выдохлась, (ничего подобного! Мне хотелось начать расхваливать Золотухина, но я с большим усилием заставила себя сдержаться, а то Белла лопнет со смеха), она улыбнулась мне как ребенку.
— Агаточка! Девочка моя, тебе понравился этот дядя? — Ее голос понизился почти до шепота. — Ты минуту назад о нем думала, когда…
Я подскочила.
— Ни о чем я не думала! То есть, ни о ком! То есть, я вообще ничего такого не делала! — Я раскраснелась и теперь меня кидало из эмоции в эмоцию.
— Да ладно, ладно! Блин… ты такая счастливая! Расскажи мне, что ты о нем думаешь?
— Ну… у него классная шапка стояком…
— Надеюсь, как и все остальное! — Не удержалась Белла.
— Живые игривые глаза, потрясающие губы, мне нравится телосложение, голос, шуточки, да все! Белл, — я озвучивала это так, словно собиралась поведать миру страшную тайну. Это давно витало в воздухе, а я боялась признаться. — Белл, я влюблена!
— И Агата Соколова выигрывает супер игру! А в качестве приза она получает возможность дважды в неделю видеть анатома и пускать на него слюни, а если подсуетится, то, может даже окажется у него в лаборантской…
— Он женат. — Припомнила я невесело.
— Жена не стенка, отодвинется. — Заверила меня подруга. — А как ты себе это представляешь?
— Да мне даже представлять стыдно! — Честно ответила я.
На самом деле, я не жаловалась на недостаток воображения. Когда я влюблялась раньше, мои фантазии кишили откровенными подробностями. Я представляла каждую мелочь: как он меня поцелует, и что я при этом почувствую. С Золотухиным я не могла перейти грани! Я могла позволить себе мысленно расстегнуть ему халат, но не более. На этом месте словно сигнал пропадал. Что же это такое? Я стесняюсь своего собственного воображения? Боюсь разочароваться? Или я просто боюсь близости с этим человеком даже мысленно? И мне нравится этот страх! Я хочу, чтобы он сам подошел ко мне, начал приставать, я боялась бы, как в первый раз и умоляла его не делать этого со мной, на самом деле желая только одного: отдаться ему. Увидев, какое выражение лица у меня застывает, Белла щелкнула пальцами.
