Похоже, я никогда не перестану удивляться его талантам! Потрясающий человек. Мы мирно общались, набивая кастрюлю сырой едой, разогревая духовку. Он удивлялся, откуда я умею готовить, ведь, судя по личному делу, проблем с этим возникать не должно.
— Не хочу зависеть от отца. Он требует слишком многого взамен.
— Он о вас заботится. — Я бросила на анатома сомневающийся взгляд.
Папашка редко учитывал мои интересы, скорее он стремился, чтобы я была отличным аксессуаром к его образу идеального политика.
Мы загрузили форму с запеканкой в духовку. Час у нас точно есть.
— Что ж, вы молодец. — Опять «вы!». — Хотите пока посмотреть мою библиотеку, думаю, там есть вещи, которые вас заинтересуют.
— Конечно. А можно мне сначала в уборную?
Он пропустил меня, проходя мимо, я задела его живот, и во мне поднялась волна страсти. И почему я так хочу на него кинуться и повалить на диван? Смотря на других преподов, я же такое желание не испытываю. Я приметила и блютуз-гарнитуру — вечный его спутник. Только она служила не для связи, а для улучшения слуха. Студенты говорят, что он посылает помехи на экзаменах в микро наушники и выгоняет. Зачетный чел!
Закрыв за собой дверь, я быстро достала свои легкие тряпочки и стала переодеваться. Это был один из моих костюмов для восточного танца. А как еще свести мужчину с ума? Делать нужно то, что умеешь! Это был плотный лиф, расшитый пайетками в форме треугольника цвета аквамарина с ниточками бисера по краям. Что-то на подобии тканевого колье на шею с большим отражающим свет камнем и теми же пайетками, из-под него выбивался мой камень, и перчатки из сетки выше локтя с бисерной окантовкой. Юбка, по мнению отца, была совсем нецензурной. Пара цветочков в пайетках на уровне бедер, звонкие монетки — почти резинка от трусов и идущие вниз в разных местах длинные шелковые ткани: спереди, две по бокам и сзади. То есть, стоит мне сделать шаг в сторону — вся нога оказывается открытой. Но самое главное, это платок, которым я закрыла волосы, легкий и струящийся, так же ловящий солнечные блики и посылающий их наивному зрителю.
Я осторожно выглянула, анатом был в гостиной, вглядываясь в книжные полки. Что ж, остался последний элемент — музыка. На это есть телефон. И вперед!
Я осторожно выскользнула, положила телефон на подоконник и нажала на кнопку — полилась ритмичная восточная музыка, как и положено с бубнами, флейтами и звоном монеток. Золотко обернулся, что ж, мне явно удалось его удивить! Глаза его, обычно спокойные с чуть опущенными веками раскрылись. Он отступила назад, я, виляя бедрами и улыбаясь через полупрозрачную ткань платка, толкнула его на диван. Застывший в изумлении, он поддался моему легкому толчку и сел. Я чуть отошла, раскинула руки в стороны и принялась закручивать их, бедра сами пустились в пляс, пайетки, монетки и бисер зазвенели в ритм мелодии. Я танцевала от души, со вкусом, подходя к нему, поднимая ногу, ставя стопу между его колен, наклоняясь и потряхивая плечами, поворачивалась, делала восьмерки, проводила кончиком носочка по полу; подпрыгивала и ловко выгибалась в спине, доставая руками до его колен, а затем осторожно выходила через бок. Пригодился мне и платок, он подлетал, то скрывая, то открывая мое лицо, оголенный живот и ноги. Я подбрасывала его, пробегая под, клала на ногу, имитируя волну, кружилась, запутывала и распутывала, в общем, вспоминала все, чему успела научиться. Мне не хватало только рисунков хной, как девушкам рисуют перед свадьбой. Они бы украшали мое тело и привлекали его внимание.
Мне казалось, что его взгляд заблестел, он с легкой полуулыбкой смотрел за моими движениями и шагами, чуть побаиваясь особенно откровенных жестов, к примеру, я подошла совсем близко и закинула свернутый платок ему за шею, выгнулась и сделала круг телом. Потом отпустила, нагло улыбнувшись, и вернулась к танцу. Под конец мелодии я и сама выдохлась, подбросив платок, качая разгоряченными бедрами, подошла к нему и обняла за шею.
Он заулыбался в полную силу, просунул руки между нами и похлопал. Я потеряла голову от восторга, казалось, что все в моей власти, сейчас я коснусь губами его, он подхватит меня, завалит на диван и…
— Ты очень хорошо танцуешь, Агата. — Я скромно улыбнулась, на некоторое время опустив взгляд. Вот сейчас, ну… однако Золотко не торопился бросаться на меня, наплевав на все условности.
— И все? — Чуть разочарованно спросила я. После некоторого раздумья анатом добавил:
— Долго училась?
Я прошипела про себя, что мой любимый оказался настоящим тормозом, и решила немного помочь ему, впившись в губы. Его рука взметнулась вверх, провела по моим растрепавшемся в танце волосам и пошла вниз, я начала таить. Но тут он осторожно сжал мою шею и отодвинул меня от себя.
— Агата, мы, кажется, договорились… — его лицо было спокойным, он словно объяснял мне, что не следует прыгать из окна шестнадцатиэтажки, терпеливо и доходчиво.
