Устав от сборов, я вышла из комнаты и немного пошаталась по дому. На диване я любила учить уроки, думая о Мише. Тут же я ругалась с биохимиком. Я подошла к фортепиано и провела пальцами по его клавишам, они загудели в ответ. А почему бы и нет? Настроение как раз в тему. Я уселась, и пальцы послушно запрыгали по клавишам. Первой в голову пришла песня, которую я уже давно не вспоминала. Она была у меня в плейлисте, но я слушала ее редко. Грустная, со стуком сердца. Я запела, чтобы он остался со мной, не оставлял меня, что я строила свой мир вокруг него, и теперь у меня не получится жить одной. Я стою с твоей фотографией в руках и прошу тебя остаться. Эта история в моей голове — история разбитого сердца. Я стою в темноте и жду…
Пока я пела во весь голос, мне было не так больно, я выпускала свою боль наружу, она была рядом, но не во мне. Стоило песне закончиться, как она со звоном пронзила грудину и ворвалась обратно в сердце.
— Браво! — Я вздрогнула. В дверях стояла мама с тряпкой в руках. Вот уж что в этом доме нельзя увидеть. — Всегда восхищалась твоим голосом. А в детстве ты не любила петь, упиралась, когда отец заставлял тебя заниматься.
— Я и сейчас упираюсь, если он заставляет меня чем-нибудь заниматься. Ты дома?
— У меня отпуск. — Я растерянно смотрела на нее. — Я ведь говорила… ты могла и не услышать, в таком-то состоянии.
— Что ты делаешь? — Мама подошла ко мне, я опустила крышку на клавиши, и она чуть присела на нее.
— Пытаюсь мыть окно. Но, видимо, это мне дается хуже, чем допросы. — Она провела рукой по моей щеке. — Бедная моя девочка… ты ведь просто любишь…
Я с непониманием и изумлением на нее посмотрела.
— Не думай, что я ничего не знаю. Порой я вижу, что происходит в доме. Да и отец рассказывает. Хотя из его уст не все правда.
— И тебе не удивляет мой… выбор? — Осторожно заинтересовалась я.
— Удивляет, конечно, хотя судя по тому, как Леня его костерит, он потрясающий человек.
— Это точно! — Я принялась рассказывать, уже совершенно не стесняясь, маме можно знать, что я чувствую, чего я хотела, и что у меня получилось или нет. Она не перебивала, только улыбалась и качала головой местами.
— Он самый необыкновенный из всех, о ком я слышала. А опыт у меня не маленький, можешь поверить. Такой моральный. А ты… вся в отца! Вот скажи, ты действительно собираешься уехать?
— А что мне делать? Он погубит мишину жизнь!
Мама отмахнулась, слегка сморщив лицо.
— Он и мою маму так выжил, когда они перестали сходиться во взглядах, а потом пригрозил ей своими связями, она была вынуждена оставить меня, отказаться и уехать.
— Я знаю, Агат.
Я сжала свой камень. Это она мне оставила. Мой талисман. Галя — не моя биологическая мать, ее последний раз я видела года в три. Потом появилась Галя. Отец долго ее завоевывал, даже не знаю, как она поддалась. Впрочем, Соколов умеет быть обаятельным, когда хочет. Она стала мне родным человеком, помогала не свихнуться в этой психушке отцовского тиранства.
— Но она могла бы побороться. За тех, кого мы любим, стоит бороться.
— Я так и делаю. Я оберегаю его.
— Если ты уедешь, ему будет плохо. — Резонно сказала мама.
— Но…
— Послушай. Что он хочет сделать? Отнести в ректорат твои наброски? Ты помнишь его положение? Это будет скандал, а скандал твоему отцу может быть и не полезен. Конечно, можно обвинить академию, однако я сомневаюсь, что она не будет защищать своего преподавателя, тем более заведующего кафедрой, тем более невиновного. Да и что собственно случилось? Ты совершеннолетняя, вы не в школе. Я думаю, он тебя просто пугает.
— А если он скажет Лере?
— И кому Лера поверит больше? Мужу, с которым живет столько лет и который для нее идеальный, или какому-то незнакомому дядьке?
Я совершенно растерялась. Мама никогда не вмешивалась в его дела. Она занималась своими, а отец мирно строил планы мирового господства прямо у нее под боком. Хотя раньше все не было так серьезно. Меня не пытались отправить в другой город прицельным пинком. Она изменилась, взгляд стал уверенным, как на допросах, осанка гордой. Львица, королева следственного комитета.
— Я, наверное, не должна одобрять твоего увлечения. Однако твой… дядя Миша проделал столько тяжелейшей воспитательной работы, на которую твой отец постоянно плевал, а я не находила времени. Тебе нужен такой человек, который сможет тебя поддержать. Соколов не лучший отец.
— Зачем ты вышла за него?
— Да кто б его знал! Это так давно было, влюбилась.
— Что ты мне предлагаешь? — Уже более деловито спросила я, чувствуя, как ослабевает петля на шее.
— Остаться. В очередной раз сделать по-своему. Только на этот раз ты будешь не одна. Я буду с тобой. А, если Соколова сорвет с катушек слишком сильно, на нашей стороне будет весь следственный комитет и еще десяток силовых структур.
Я неожиданно засмеялась. Это было так странно. Она издевалась! Не может же так просто и быстро измениться ситуация. Я остаюсь? Дома? Рядом с Мишей, подругами и академией? Конечно, нет. Вот отец узнает…
— А чего ты еще здесь? У тебя пар, что ли завтра нет?
— Есть…
