— Любимый, — прошептала я на драконьем языке. Пусть он не был таким же мелодичным, как фейский, но произнесённое "Кха'арнонт" фейерверком зажглось в лавовых глазах, принося мне радость.
Принося ему радость от озвученного.
Ведь так приятно услышать слова любви именно на своем языке. Они становятся более сакральными, глубинными, попадающими в самое сердце. Вмиг вес простого слова возвышался, обрастая новыми гранями, соединяющими с родиной, с привычным уютом и любимым человеком, что только начал познавать твою душу.
И это слово становилось первым шагом. Маленьким, но уверенным.
— Кха'ар'ано ту, а Эмраэт, — я погладила его по щеке, не боясь колючей щетины, и была счастлива, видя яркие желтые искры в его глазах.
Золотой дракон мягко улыбнулся. Сладко и любовно, а я знала, что он улыбался так только мне одной! Словно не существует никого другого в целом мире. И смотря на эту красивую улыбку, на смягчившиеся черты лица, на глаза, в которых я готова была утонуть, я поймала себя на мысли, что хотела бы видеть все это в своем ребенке. Данная мысль настолько поразила меня, что я невольно смутилась, потупив взор. Но на сердце стало тепло-тепло, словно маленький золотой дракончик уже рос в моем теле… И хотя это не так, представления о будущем ребенке в животе все равно грели душу.
А его "папа" в это время заправил прядь волос мне за ухо, ласково проводя рукой по шраму. Я впервые не хотела убирать его ладонь, ведь не чувствовала опасности. Только защиту.
— Кха'ал'ани ту, а Элис, — прошептал он на драконьем, опустив веки и прижавшись своим лбом к моему. Словно хотел передать все свои мысли мне. И не знаю, что насчёт их смысла, но эмоции я уловила точно.
— Ты готова к нашему тайному свиданию? — прошептал дракон мне прямо в губы, специально дразня меня.
— Конечно, мой романтик, — улыбнулась в ответ и притянула мужчину к себе за ворот лёгкой рубашки, наконец касаясь сладких уст.
А нечего было меня дразнить, любимый. Ты теперь от меня так просто не отделаешься. Вороны всегда утащат золото в свое гнездо.
— Не вороны, а сороки, — усмехнулся Рин сквозь поцелуй, снова каким-то чудом прочитав мои мысли.
— Плевать, — и наши горячие губы слились в нежном поцелуе.
Пожар в груди напоминал маленькое солнышко, что разрасталось с огромной скоростью и, под собственной тяжестью, падало вниз, разгоняя всех бабочек. Они мне не нужны. Только сочные, шершавые губы и горячие руки, прижимающие меня все ближе. Ближе. Ближе!
Жарко. И этот жар, расширив сосуды, словно превратил мою кровь в винный шоколад. Сладкий, тягучий и дарящий лёгкое чувство опьянения от секретного ингредиента внутри.
Мы прервались на мгновение, разлепляя веки. Боги, как же он красив! Мой дракон. Мой любимый.
Он напоминал звезду, спустившуюся с небес. Яркий, пышущий пламенем изнутри и обжигающий до боли, но я никак не могла отвести взгляд. Даже если ослепну, хочу смотреть на него до конца. Хочу и дальше видеть, как возбуждённо расширяются зрачки в лавовых глазах, как клубы пара выходят из острых ноздрей и влажного рта, как багровеют щеки и уши, делая его выражение лица таким милым. Даже по-детски невинным, если бы не этот взор. Уверенный, по-королевски властный и до безумия нежный!
— Люблю, — прошептала я, поднимая шелковистые волосы у корней и мягко почесывая дракона за ушком. Даже показалось, что он замурчал от удовольствия.
Я так смущаюсь. Нет, не его мурчания, не своего платья, не тем более интимного чувства, из-за которого предательски дрожали бедра.
Глаза. Его глаза! Они говорили о многом, лаская до глубины души золотыми всплесками в раскаленной магме. А ведь Рин даже не заметил моей полуобнаженной фигуры, сгорающей от каждого прикосновения грубых пальцев, как от настоящего вулкана.
Эмраэту не нужно было мое тело. Ему нужна
И от этого так хорошо!
— Моя куколка, — трепетно, он перехватил мою ладонь, покрывая каждый пальчик будоражащим поцелуем.
Я невольно облизала губы. Ах, не думала, что это может быть настолько сексуально. Особенно, когда взгляд падает на щетину, расстегнутую рубашку… Мощную грудную клетку с сияющими волосами… Густую дорожку у пупка.
Ох, что-то мне совсем жарко!
"Изголодавшаяся женщина," — цокнула про себя, но оправдание нашлось слишком быстро:
"Когда перед тобой настолько… Ммм… аппетитный мужчина, у любого слюнки потекут! А он ещё умный, обаятельный, разносторонний и мой! Весь мой!"
Не выдержав, я вновь потянулась к своему сладкому плоду, но…
Но пошатнулась и чуть ли не подпрыгнула от испуга. Снова! Да вашу ж мать!
— АПЧХИ!!! — чихнул кто-то так громко, что точно разрушилась не только наша романтическая атмосфера, но и чьи-то барабанные перепонки. Да что там! Деревья пошатнулись, а ночные птицы и вовсе в страхе улетели! Обладатель же громогласного чиха извиняться перед бедными пташками не спешил, вместо этого крепко выругавшись на языке северных оборотней: — Е**ная пыльца…
