Однако меня неожиданно остановил голос, что был пропитан удивлением говорящего:
– Леди н'Одеррит? – внутри все покрылось тонкой коркой льда, не позволяя сделать вдох. Страх на секунду сковал мое тело, а разум уже бил тревогу.
Нет! Нет-нет-нет! Меня не могли узнать! Не могли! Не сейчас! Только не сейчас! Боги, нет!
– Простите? – мне удалось сохранить лицо, и я плавно повернулась к мужчине, которого, к сожалению, узнала.
Лорд Бриан н'Оттит собственной персоной. Забавно, но если Талэникель был похож на аристократа, то господин н'Оттит всегда напоминал мне деревенского парня. Чуть взъерошенные золотые кудри, интересный разрез карих глаз, что придавал им "грустный" вид, и мягкие черты лица. Не хватает венка из цветов на голове, растянутой рубахи и лопаты в руках, чтобы завершить образ.
Он такой же, каким я его запомнила…
Но все же передо мной стоял один из самых влиятельных лордов, от которого нельзя было просто так сбежать. И хуже всего, что он был единственным, кто видел меня в близи до этого момента.
Мне было лет 20. Мама тогда начала часто болеть, да и моя внешность не давала ей покоя. Один мой вид выбешивал ее, поэтому мне доставалось пуще прежнего.
Однажды, на одном балу я не выдержала и убежала в сад, пытаясь проглотить нахлынувшие слезы (уже не помню, по какой причине). Но истерика была настолько сильной, что я захлебывалась в собственном немом крике, понимая, что если издам хоть звук, мне достанется еще больше.
Судорожно дергая плечами от рыданий, пытаясь подавить всхлипы, я не заметила, как ко мне сзади подошли. Это был лорд н'Оттит. Хоть я и пряталась за деревьями, он случайно услышал мои стоны и пришел выяснить, что здесь происходит.
Когда я его заметила, то первым делом попыталась убежать. Скрыться от его глаз, боясь нового наказания, что я могу понести за эту встречу. Но Бриан был быстрее, да и неудобное платье с туфлями мешали моему побегу. Поэтому меня вскоре схватили за плечи, разворачивая к себе. Мужчина пытался выяснить, почему я плачу, но я лишь сильнее зажимала себе рот ладонями, с ужасом смотря на него. Лорд с непониманием глядел на меня, задавая вопросы, суть которых я даже не слышала, но ответом на них были только слезы, катившиеся из моих глаз. Тогда Бриан просто обнял меня, гладя по волосам и успокаивая. Сначала я пыталась вырваться, словно напуганный зверь, что угодил в капкан, но вскоре сдалась.
Он был первым, кто обнял меня за все эти долгие годы. Если в детстве отец еще иногда обнимал меня (чему я не всегда была рада из-за страха), то начиная лет с 10 он перестал этого делать.
А тогда… Тогда я впервые почувствовала не ужас, а защиту. Словно все плохое позади. Словно в этой жизни может быть что-то хорошее, и мне впервые дали прикоснуться к нему. Прикоснуться к сказке…
Я не смогла сдержаться. Громко разревелась на его плече, уткнувшись лбом в шею и оставляя после себя мокрые следы. Меня всю трясло, но лорд, что было удивительно для меня, не кричал, не бил, не угрожал, а ласково гладил по спине, все больше успокаивая и расслабляя. Бриан даже снял свой пиджак и накинул его на мои плечи, продолжая заботливо обнимать, когда подул чересчур сильный ветер.
Я помню, как он удивился, когда я, выплакавшись, тихим, охрипшим голосом спросила:
– Простите, но почему вы не побили и не накричали на меня?
– Леди н'Одеррит, что за глупости вы говорите? Как я могу вас ударить? – он потянулся к моей голове, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы, но сделал это слишком резко…
Я дернулась, прикрываясь руками, словно ожидала удара.
И мой непроизвольный жест говорил красноречивей любых слов…
Помню его округлившиеся глаза. Лорд н'Оттит не мог поверить в это. Сейчас я понимаю, что это действительно было уму непостижимо: единственная дочь из влиятельной семьи регулярно подвергалась побоям, хотя должна была расти в любви и заботе. Ведь к девочкам, даже если они не родились с серебряной ложкой во рту, у фей всегда было особое отношение. Женщины рождались реже, чем мужчины, поэтому их с детства носили на руках, как самую главную ценность.
Но не меня…
Чтобы подтвердить свои догадки, мужчина без предупреждения задрал рукав моего платья. На бледной коже было множество синяков и царапин от ежедневных мук, а в карих глазах читался шок, перетекающий в гнев. Его губы сжимались, образуя тонкую нить, после чего он с жалостью посмотрел на меня.
– Бедное дитя, – лорд н'Оттит снова обнял меня, крепко прижимая к себе. – Кто это сделал с тобой? Кто посмел? – лишь молчание в ответ с моей стороны. Я не могла ему рассказать, потому что боялась. Жутко боялась. Ведь как бы он не жалел меня, что со мной сделают родители, когда правда вскроется? – Ничего. Ничего… Я узнаю, кто это сделал, слышишь? Мы защитим тебя. И я, и твои родители. Все будет хорошо. Все будет хорошо…
Но все только ухудшилось.
