– Получается, личину решили сменить? – вертя в руках погон со звездочкой, рассудил Калюжный. – К своим, выходит, добраться не надеются?
– Может, и шмотки сменили на какие-нибудь обноски, – заметил подошедший Прокопенко. – Чтобы не выделяться…
Круглов всучил ему погоны штабс-капитана:
– Найдем и по обноскам! А это сохрани. Мы еще примерим их на дункелевских плечах, матросы-папиросы! – Взгляд его скользнул мимо комвзвода в сторону мыса. – И все же зачем им Собачья гора понадобилась?
– На дальнюю заимку податься, переждать… – начал было Прокопенко, но встретившись с недовольным взглядом комэска, неуверенно проговорил: – Сами ведь сказали…
– Сказать-то сказал. Только не дает мне покоя, что Чалый туда прямиком по большой реке ушел, а эти – окольно, через тайгу. Для чего? Уж не для того ли, чтобы золото припрятать? И ведь наверняка уже припрятал…
– Тогда и нам, быть может, – прямиком на дальнюю? – подумав, спросил Калюжный. – Возьмем там Чалого, а Дункель и сам на заимку явится: деваться-то некуда – придет. Может, и пришел уже. Тогда двух зайцев убьем!
– А коли не придет? Погоны сам в руках держал! Если Дункель, переодевшись, золото припрятал, да и айда назад? На что ему тогда Чалый? Разве он не сообразил уже, что это за фрукт? Я вообще удивляюсь, как глуховский гад сразу на золото не позарился! Зная его подлую душонку, он давно уже должен был кончить с Дункелем, а тут вдруг отпускает с миром, лошадей дает, провожатого… Нет, что-то здесь не так!
– Не пойму я тебя, Григорий Михайлович, – сдержанно запротестовал Калюжный. – Куда клонишь?
– Никуда не клоню, матросы-папиросы! Понять хочу. Предположим, наш Прокопенко – Чалый. К нему – тертому калачу, всю жизнь грабившему нашего брата, приводят отряд колчаковцев с золотом и девицами в придачу. А ты якобы Дункель. – Калюжный от неожиданности вздрогнул. – Вот тебе первому и вопрос: с какой целью ты поперся в Глуховку, да еще в сопровождении неведомого тебе Мохова?
Павел, покраснев, некоторое время размышлял.
– В первую очередь, я бежал от красных…
– Допустим.
– То есть спасал себя и золото…
– И это понятно.
– А вот почему… в Глуховку? – Калюжный несколько минут молчал, собираясь с мыслями. – К примеру, подвернулся неизвестно откуда Мохов, подсказал, что есть, мол, местечко глухое, где можно с добром своим лихое время переждать, а мне, то есть Дункелю, и деваться некуда… Вариант?
– Вариант, – согласился Круглов. – Только сразу тебе другой вопрос: пришел ты в Глуховку, принял тебя Чалый, как родного, а что дальше? Что намерен делать?
– А здесь, Григорий Михайлович, три варианта: либо идти дальше, либо остаться у Чалого и действительно ждать лучших времен, либо спрятать золото и налегке пробиваться к своим!
Круглов усмехнулся:
– Верно… Но, предположим, идти некуда – разве что в тайгу. Остаются два варианта – остаться в Глуховке и уйти к своим, припрятав золотишко. Что выберешь?
Калюжный помолчал, а затем, словно следуя за собственными мыслями, стал рассуждать вслух:
– Если оставаться, к примеру, у Чалого, то, во-первых, жить неопределенно долго на чужих харчах – унизительно… Во-вторых, красные рано или поздно явятся; поступок Остапова тому живое подтверждение… Значит… остается одно – прятать золото и бежать на восток, к Колчаку!
– Вот и я так думаю, – заключил комэск. – А теперь вопрос к «Чалому», то бишь к тебе, Прокопенко. Что бы ты стал делать, если бы к тебе свалился в руки набитый золотом Дункель?
– Здесь и думать нечего – отнял бы золото, а беляка похоронил бы в одной яме с компанией!
– Прямо в деревне, в собственном доме? А если Колчак вновь одолеет, верх возьмет, да нагрянут офицеры в Глуховку – где, мол, наш штабс-капитан? Земляки ведь молчать не станут, матросы-папиросы!
Комвзвода такой оборот застал врасплох: он застыл было с открытым ртом, беспомощно вертя зрачками, но быстро нашелся:
– Я бы тихо сделал! Заманил бы в тайгу – и кончено!
– Заманил, говоришь? – Лицо Григория стало серьезным. – Вот и получается: одному надо золото прятать, да так, чтоб лишних глаз не было; а другому нужда заманить того, первого, в тайгу, да под каким-нибудь предлогом, чтоб не насторожить!
– И предлог, кажется, нашелся! – догадался Калюжный.
– Вот именно. Известие, что Остапов донес красным, стало для Дункеля поводом уйти, а для Чалого – удобным случаем заманить его в лес… Вот только, как они обыграли это между собой, нашли, так сказать согласие?
Круглов внимательно посмотрел на Калюжного, затем на Прокопенко.
– Получается… – Павел помедлил. – Договорились уйти на дальнюю заимку, но Дункель настоял, что уйдет сразу, один, под предлогом, что за ним могут прийти?
Прокопенко саркастически хмыкнул:
– И Чалый просто так согласился отпустить его, без своих людей, без проводников? Дункель ведь даже не знал, где эта заимка стоит! Дудки! Я бы посадил его со всем добром на челн да отправил по назначению! А там – «тайга хозяин», делай с ним, что хочу!
Круглов опустился на бревно и, уставившись в одну точку, достал из кармана кисет. Калюжный, затем Прокопенко сели рядом. Комвзвод вслед за командиром стал крутить цигарку.
