– А то, что этими «поясом» и «мечом» могли быть только звезды! Те звезды, которые светили и тогда и сейчас… И мы их вчера видели! И они указали на Николину гору! Ничего другого офицер и не мог видеть: ничего другого, кроме тайги, с Собачьей горы не разглядеть. И если после этого он сам сказал, что нашел место для клада, значит, там, на Николиной горе, он и зарыл золото!
Прохор осторожно освободился от объятий Насти.
– А с чего ты взял, что он видел Николину гору? Это нам блеснуло, а ему, может, и нет?
– Вот именно… – едва слышно произнесла Даша.
– Но ведь звезды показали ему какое-то место! А другого места, кроме Николиной горы, нет! Найти же ее он мог и по карте… Прохор Николаевич, там золото! Ориентир хороший…
Трофим вскочил:
– Чеши, Пашка! Там оно и есть! Голова!
– Паша, но гора есть гора – как можно найти то, что по сравнению с ней – булавка… – со слезами в голосе проговорила Даша.
– Без подсказки не обойтись… Но подсказка нашлась…
– Точно – Савелий! – воскликнул Трофим и злорадно глянул в сторону охотников. – Хоть и гады, но пригодятся! Знают что-то – факт! Хотя бы до Волчьих камней! А?
Настя склонилась и заглянула под седые лохмы Прохора:
– Дед, как думаешь?
– Там золото! В руках наших! Прохор Николаевич, чего здесь думать? – Глаза Трофима горели.
Старик с грустью взглянул на Трофима:
– Эх, ты! Знал бы, что это за места – заколдованные! Зайти можно – выйти трудно!
– Но ты-то выходил! А тут – золото! Государство нам спасибо скажет! – Все изумленно поворотили головы в сторону Трошки. – А что! Разве не так?
– Так-то оно так, да большой ты чудак! Вот, иди с такими!
Настя подскочила на месте:
– Так мы идем?
– Эх… Сами в петлю лезете, и я, старый дурак, – туда же!
Путники возбужденно загалдели.
– Погодите, черти! – остановил их дед. – А Дарья, как же?
Друзья разом посмотрели на Дашу. Ее глаза встретились с глазами Павла:
– Я – как Паша…
В путь тронулись, как только прошел короткий дождь. Хотя с собою было взято только самое необходимое, спина каждого оказалась нагруженной весьма внушительно: это путники ощутили с первых же шагов. Но шли молча, не жалуясь, упрямо поднимаясь все выше и выше в гору. Впереди угрюмо и молчаливо вышагивал Прохор; за ним – молодежь, сгибаясь под весом неподъемных рюкзаков; последними, неприятно шурша галькой, тащились оба пришлых охотника; словно невидимый барьер разделял теперь эту пару от остальных путников.
Вот они взобрались на злополучный холм, по которому безумно продуплил долговязый Семен, и все невольно оглянулись: внизу, у реки, лежа бортами на камнях, белели выцветшими брезентами одинокие лодки, над Гнилухой уныло стелился дымок умирающего костра, а за всем этим – куда бы ни обращался взгляд – простиралось огромное, безмолвное море тайги. Всем отчего-то стало необъяснимо грустно и тревожно… Только дед Прохор остался безучастным к отрывшейся перед ними картине: внимательно, словно ища затерявшуюся тропку, он осматривал еще влажную от дождя почву.
– Однако ни следа… – мрачно заметил он.
Путники обернулись, когда смысл его слов наконец дошел до них – с тревогой, будто опасаясь засевших поблизости таинственных хищников, огляделись по сторонам.
– Точно нечистая, – пробурчал под нос дед. – Не к добру… Будто и не было их…
– Кругом тебе нечистая мерещится, – с раздражением заметил в сторону Трофим. – Чего раньше времени причитать!
Никто не произнес ни слова. Дед окинул храбреца коротким взглядом и тронулся дальше.
Вскоре они спустились с холма, полого нисходящего к нависавшей скале. Все в нерешительности остановились. Еще вчера выглядевшая лишь причудливой фантазией природы, она, словно огромная пасть каменного зверя, разверзалась теперь над головами путников, готовая, казалось, поглотить любого непрошеного гостя, осмелившегося вступить в ее каменный зев…
Из оцепенения вывел недовольный голос старика:
– Стоять, что ли, будем? Чего замерли-то? Путь, чай, неблизкий!
Друзья нырнули под скалу и, осторожно пройдя под каменными сводами, гулко отражавших шуршание камней, вышли на противоположный склон горы.
Под ними вновь открылась тайга – бескрайняя, уходящая далеко за горизонт, в дымку, скрывавшую теперь вершину привидевшейся им ночью загадочной горы…
Прохор остановился, стянул с головы выцветшую кепку и тоскливо глянул на грудящиеся вдалеке останки заимки. Путники невольно посмотрели туда же; затем вслед за ним – на тайгу. Прохор, вглядываясь в даль, протер рукавом взмокший лоб.
– Какая она большая – тайга! – восхитилась Даша.
– Николина гора-то, где? – тихо спросила Настя.
– Не видать сейчас. – дед ответил не глядя.
– А идти куда?
Прохор натянул кепку на лоб:
– В тайгу, ясное дело… – Он оглядел притихших людей. – Только тайга здесь другая… Это даже не Гнилуха! Надо ли?
– Так ведь решили уже! – недовольно пробурчал Трофим.
От этих слов у Павла заныло под сердцем. Он вдруг вспомнил, как Даша с тревогой смотрела на него там, у костра… И все же пошла за ним… Правильно ли это? И отчего так влечет его туда, к этой неведомой горе?
